"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

— Уверяю вас, ваше высочество, для опытного магиера возможно и не такое. Лебиус умудрялся вживлять человеческое око даже в птичий череп, а это гораздо сложнее. К тому же левая глазница фон Швица, как вы сами изволите видеть, изрядно расширена и углублена. Места в ней более чем достаточно, чтобы сделать фон Швица магиерским присмотрщиком, не подозревающим о своем предназначении. Впрочем, барон наверняка выполнял функции не только присмотрщика. Маскирующий шрам тянется к его уху…

— Думаете, ухо тоже?

— Уверен. А вы нет? Желаете препарировать дальше? Хотите посмотреть, что на самом деле укрыто под ушной раковиной барона?

Дипольд, качнув головой, положил кинжал с перепачканным кровью острием, обратно на поднос. Хватит. Теперь он верил инквизитору. Третий глаз фон Швица доказывал все. И иных доказательств больше не требовалось.

Вот только…

— Зачем? — никак не мог взять в толк Дипольд. — Зачем Лебиусу понадобилось так поступать с Людвигом? Чтобы следить за войском отца? Но разве для этого не достаточно было воронов с человеческими глазами? Воронов или иных неразумных тварей…

— Думаю, посредством фон Швица Лебиус намеревался следить исключительно за вами, ваше высочество. Именно с вами связаны неведомые нам планы магиера. Именно вы интересуете его более, чем кто-либо и что-либо. Вероятно, Лебиус рассчитывал, что вы всегда будете держать при себе верного человека, отдавшего вам в минуту опасности своего коня и тем спасшего вас от плена.

Дипольд вздохнул. Опустил голову. На душе было скверно и муторно.

— Давно вы догадались, святой отец? Насчет Людвига?

— Сразу. Как только узнал, что фон Швиц благополучно выбрался из Верхних Земель, откуда доселе никто не возвращался. Никто, кроме вас. Ну, а когда я увидел его лицо… Очень уж подозрительно был расположен шрам: возле глаза и уха. Это многое объясняло.

Да уж, объясняло. Многое…

— Как вы считаете, святой отец, Лебиус все еще видит и слышит нас? — спросил Дипольд.

— Не исключено, — ответил Геберхольд. — Но у вас есть возможность пресечь это.

Инквизитор вновь протянул кронпринцу золоченый кинжал:

— Начните с глаза, ваше высочество. С этих двух глаз из левой глазницы. Потом проткните левое ухо. Желательно — поглубже.

Дипольд занес оружие над истерзанной головой несчастного барона…

ГЛАВА 44

Лебиус давно умолк, а Альфред Оберландский все шагал и шагал в глубокой задумчивости по главной зале гейнского замка. Самое просторное помещение недавно захваченной крепости было отведено под новую мастераторию. Прагсбургский колдун, правда, еще не обратил его в полноценную магилабор-залу, но основательно уже к тому подготовил.

Вдоль стен и посреди покоев в хаотичном беспорядке располагались многочисленные столы и стеллажи, заставленные колбами, ретортами, жаровнями и тиглями, заваленные массивными томами и невесомыми старинными свитками, засыпанные неведомыми минералами, разноцветными свечами и магическими кристаллами, полными дремлющей внутри колдовской силы. У двери и по углам громоздились доставленные из обоза, но не распечатанные пока ящики и не развязанные свертки. В зале не было еще ни привычной тошнотворной магиерской грязи, ни омерзительного зловония. Но маркграф знал: скоро и здесь все будет столь же загажено, как и везде, где творится черное колдовство. Уж Лебиус-то постарается…

Альфред прекратил наконец бесцельные хождения меж груд магического барахла. Остановился перед неподвижной фигурой в просторном балахоне и огромном куколе, натянутом чуть ли не до подбородка. Маркграф угрюмо уставился на хозяина будущей мастератории. Смотровые прорези в капюшоне прагсбуржца были черны и непроглядны, как проклятая магиерская душа. Густая тень скрывала всю нижнюю часть лица Лебиуса. Даже мертвенная бледность его кожи почти полностью растворялась в темном провале капюшона. Ох, знать бы наверняка, что все-таки таится за ней, за той тенью? За темным куколем, за темными помыслами магиера. Что — на самом деле?

В очередной раз змеиный граф испытал приступ смутной, ничем не объяснимой тревоги. Накатившей внезапно, без всякой причины. В очередной раз Альфред Оберландский по прозвищу Чернокнижник задавал себе вопрос: не совершил ли он роковой ошибки, связавшись с беглым колдуном? И в очередной раз не находил ответа.

Что ж, сделанного не воротишь. Даже самым изощреннейшим колдовством время не повернуть вспять. Обратного пути нет. И он, Альфред Оберландский, по-прежнему нуждается в Лебиусе. Как, впрочем, и Лебиус нуждается в его покровительстве. Да и потом…

Альфред глянул за спину магиера. Неусыпная, верная стража с клинками наголо, как обычно, находилась подле Марагалиуса — на расстоянии удара. За прагсбургским колдуном денно и нощно присматривали лучшие воины оберландской дружины. Им Альфред доверял, на них полагался. Их присутствие успокаивало змеиного графа. Им всегда можно было отдать краткий недвусмысленный приказ, если вконец одолеют сомнения и замучают тревожные мысли, если периодически зарождающееся недоверие к Лебиусу сменится откровенным и навязчивым страхом. Или если магиер вдруг попытается выкинуть что-то недозволенное. Одно слово, один знак — и… Меч в опытных руках все же рубит быстрее, чем творится колдовство.

Ну, а пока… Пока особых поводов для беспокойства, вроде бы, нет. В конце концов, до сих пор все ведь шло благополучно. Все задуманное удавалось. Вот только фон Швиц…

— Значит, Карл Вассершлосский догадался? — после долгого молчания обратился маркграф к магиеру.

— Не он, ваша светлость, — поспешно ответил Лебиус. — Однако у кайзера хватило ума обратиться за помощью и советом к имперской Инквизиции. А святые отцы более осведомлены о темных искусствах, чем это может показаться на первый взгляд. К тому же они наверняка, нашли и переворошили мои прагсбургские бумаги.

— И теперь они знают все?

— Все — нет. Но кое-что — да.

— А главное? Зачем тебе… зачем нам понадобился Дипольд — это им может быть известно?

— Исключено, — в тени магиерского капюшона нельзя было различить улыбки. Но, судя по голосу, Лебиус все же улыбался. — Это я вам обещаю. Никаких записей и никаких книг, способных дать инквизиторам хотя бы малейшую подсказку на этот счет, я в Прагсбурге не оставлял. О наших планах… о наших истинных планах касательно Дипольда они знать не могут.

— Это хорошо, — кивнул Альфред. — Но плохо другое. Мы ведь и сами теперь мало что знаем о Дипольде. Фон Швиц мертв. Отслеживать каждый шаг кронпринца в ближайшем его окружении некому. Тайна твоих крылатых присмотрщиков раскрыта. Отныне мы будем получать лишь редкие и отрывочные сведения о гейнце. И то — если повезет.

— Это не столь важно, ваша светлость.

— То есть, как «не важно», колдун? А если Дипольда, к примеру, тайком казнят, а мы и об этом знать не будем?

Магиерский капюшон чуть качнулся.

— Сам Карл Вассершлосский, сколь бы ни был он осторожен, никогда, ни при каких обстоятельствах не умертвит своего единственного сына и наследника. И другим не позволит. И даже всемогущая имперская Инквизиция не посмеет пойти против воли кайзера.

— А если император и инквизиторы попросту лишат Дипольда возможности убивать?

— Вероятно, они попытаются поступить именно так, — согласился Лебиус. — Скорее всего, попытаются, но…

— Но?!

— Не думаю, ваша светлость, что кому-либо удастся долго удерживать Дипольда.

— Но если ему все объяснят?

— Наверняка уже объяснили. Наверняка, инквизиторы рассказали кронпринцу все, что знали сами. По крайней мере, многое из того. Только и это ничего не изменит.

— Ты уверен, колдун?

— Взгляните сюда, ваша светлость… — Вместо ответа магиер указал на крупную стеклянную реторту, стоявшую на ближайшем столе.

Массивный толстостенный сосуд отдаленно напоминал половину огромного яйца. Широкое, круглое, чуть вогнутое внутрь дно представляло собой устойчивое основание. Сверху прозрачную «скорлупу» венчало узкое горлышко в виде изогнутой спиралевидной трубки. Реторта была наполнена густой жидкостью темно-красного цвета и плотно закрыта разбухшей деревянной пробкой.