Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

Оставалось только сожалеть, что ни один из двух наших полков не имел самолетов, оборудованных аэрофотоаппаратурой.

Очень рвался на разведку Д. Е. Нихамин, но я решил вести разведчиков сам. Вызвал в штаб старшего лейтенанта Д. В. Зюзина - впоследствии Героя Советского Союза, лейтенанта Л. В. Ватолкина с ведомыми и своего ведомого лейтенанта В. В. Прозора, возглавившего впоследствии одно из управлений Министерства гражданской авиации СССР. Наиболее опытным из них был Лев Константинович Ватолкин. Он еще в Севастополе летал в одиночку на "яке" бреющим в тыл противника на разведку и привозил важные данные. Вспомнил я и свой удачный полет на разведку дальнобойной батареи под Перекопом. Собравшимся объявил решение:

- Моя с Ватолкиным задача - тщательное наблюдение за землей, Зюзин парой прикрывает нас от возможных атак истребителей. Летим одной группой, но высоты и маршруты разные: Ватолкин - на высоте 50 - 100 метров в удалении от берега 5 - 10 километров, я с Прозором иду по кромке берега на высоте 300 метров, а Зюзин - на высоте 1000 метров и несколько сзади нас. Подход всей группы к южной окраине Керчи, где каждый занимает назначенную высоту и следует на юг. После пролета Тобечикского озера - разворот на 180 градусов и вторичный просмотр всей полосы побережья. Отход по моему сигналу всей группой.

Все летчики - опытные и прекрасно знали этот район, а Владимир Прозор не раз прорывался сюда и ночью на УТ-1Б из Геленджика. Когда в Анапе я командовал 7-м авиаполком, мне тоже не раз приходилось летать бреющим от Керчи почти до Феодосии. Даже сейчас, закрыв глаза, как бы вижу каждый мыс, заливчик, оконечность меловой скалы, крутой холм Митридат, не говоря уже о населенных пунктах.

Взлетели, и вот мы вновь над землей, обильно политой в 42-м кровью советских бойцов. Земля словно оспинами изрыта воронками от бомб и снарядов, располосована ходами сообщения и окопами. Почти нет целых зданий, одни коробки, словно карабкающиеся на Митридат. Ни единого выстрела; по дорогам движутся только одиночные повозки и автомашины...

Но не успел Лев Ватолкин сделать левый разворот, как потянулись к его "кобре" и самолету ведомого строчки трассирующих пуль и снарядов. По моей паре тоже открыли огонь зенитки, демаскируя прикрываемые ими объекты.

При подлете к Эльтигену я спустился пониже и различил под масксетями орудия и пулеметные установки.

Но вот и мыс Такиль. Разворот на 180 градусов, вторичный просмотр заданной полосы побережья. Зенитный огонь усилился. Пройдя Эльтиген, мы развернулись вправо и на бреющем взяли курс прямо на аэродром Витязевская.

После посадки с участием всех вылетавших на задание быстро составили разведывательную карту крупного масштаба, и под прикрытием двух "кобр" майор Нихамин на У-2 полетел к полковнику В. И. Смирнову на доклад.

Своеобразным финалом подготовки авиачастей к боевым действиям стало летно-тактическое учение и после него - генеральная проверка 11-й Новороссийской штурмовой дивизии генералом В. В. Ермаченковым, а других полков - начальником штаба ВВС полковником Б.Л. Петровым.

30 октября командующий ВВС провел инструктивное совещание с командирами авиачастей и уточнил сроки начала морской десантной операции. На следующий день в частях "проиграли" полеты, а за два часа до начала операции довели боевые задачи до всего летного состава.

В ходе завершающего этапа подготовки летному составу объявили, что в целях более четкого управления боевыми действиями авиации в ходе операции в районе Тамани созданы контрольно-пропускной пункт с рацией командующего ВВС и три пункта наведения, расположенные в Кротково, на западной окраине Тамани и непосредственно в районе высадки при командире 318-й стрелковой дивизии. Таманский пункт наведения возглавлял капитан П. С. Пономарев, а на плацдарме майор В. В. Багров, в прошлом командир 25-го истребительного полка.

Василий Багров - опытный летчик, воевавший в Испании, почему ему и доверили это важное и весьма сложное дело наведения самолетов на цели, организацию целеуказания войскам и обозначения своего переднего края установленными на каждый день сигналами. Кроме того, с командного пункта командира десанта предстояло контролировать боевую работу штурмовиков и истребителей, пользуясь правом вызова тех и других на поле боя, посылать донесения в оперативную группу штаба ВВС.

Такая система управления авиацией и более жесткий контроль за выполняемыми ею задачами положительно сказались на общей эффективности поддержки морского десанта с воздуха.

Правда, на пунктах наведения, кроме радио, не было других технических средств, но и создание таких пунктов стало шагом вперед в управлении боевыми действиями штурмовой авиации на переднем крае, а истребителями - в воздушном бою.

Вечером 31 октября на небе начали появляться темные тучи, кое-где прошли дожди, обильно смочившие землю Таманского и Керченского полуостровов. В море третьи сутки штормило.

Начало операции проходило по плану, но из-за штормовой погоды задержались с выходом в море десантные отряды 318-й стрелковой дивизии. По той же причине отменили высадку войск 56-й армии в ночь на 1 ноября.

Все же на рассвете 1 ноября состоялся бросок передовых отрядов. Десантники стали приближаться к берегу, "илы" тем временем ставили с малой высоты одну за другой дымовые завесы на участке от Камыш-Буруна до коммуны "Инициатива". Безусловно, дымы сыграли определенную роль и если не полностью исключили, то, по крайней мере, значительно ослабили потери как от орудийного, так и ружейно-пулеметного огня.

Удалось высадиться только части войск первого эшелона десанта. Остальным же, не сумевшим на мотоботах подойти к берегу из-за шторма, было приказано возвратиться в порт Тамань.

Находясь в воздухе под нижней кромкой облачности на высоте 400 - 500 метров, я услышал позывные пункта наведения майора Багрова. Кто-то произнес в микрофон: "Молодец! Высадился". Звено "лаггов" 25-го полка было направлено на прикрытие отходящих мотоботов, а мое звено "кобр" Багров оставил над собой.

В это время волна за волной шли штурмовики и бомбардировщики. Они наносили удары по основным очагам сопротивления противника. К полудню погода стала улучшаться и море, как бы устав, заметно успокоилось. Авиация противника повысила свою активность. Одновременно тянулись к плацдарму и резервы немцев, разгорались тяжелые бои.

После первого вылета, выполненного для ознакомления с обстановкой в районе высадки, я постоянно находился на своем командном пункте и с него управлял действиями истребительной авиационной группы. Связь с оперативной группой штаба ВВС и пунктами наведения истребителей поддерживал непрерывно.