Любовница - Анджела Дрейк

– Да. О да!

– Да, Джорджиана. Все это пугало вас. Вас пугала мысль о ребенке, но вас еще больше пугало ощущение, что Сол может поглотить и раздавить вас. Вот почему вы не могли наслаждаться сексом с ним. И никогда не сможете, даже сейчас. Даже после ваших встреч с молодыми мужчинами.

– Не смогу.

Она вздохнула. Как будто эти слова принесли ей огромное облегчение.

– Эти молодые люди были в вашей власти. Вы имели контроль над ними.

Доктор сделал долгую паузу. Его волновало, не слишком ли быстро для нее он продвигается. Не слишком ли болезненно это для одного раза.

– Джорджиана, – сказал он, мягко возвращая ее назад из мира фантазий. – В прошлом вы боялись потерять Сола, потому что думали, что без него потеряете все.

– Да, да!

– Боялись, что вы станете ничем. Если вы не сможете родить ему ребенка, не сможете удержать его, вы станете ничем.

– Да.

– Но теперь вы знаете, что это неправда. Вам больше не нужен Сол.

– Нет.

– Джорджиана! Послушайте меня. Послушайте!

Он коснулся ее плеча. Глянцевая пелена на ее голубых глазах стала мягче и разорвалась, как прозрачный покров.

– Скажите мне правду, – негромко скомандовал доктор. – Вы пришли ко мне, потому что хотели вернуть Сола? Вы обманывали меня до этого?

Он понимал, что переходит с профессионального уровня на личный.

– Я действительно верила, что хочу вернуть Сола. Я всегда верила в это. – Она глубоко вздохнула. Это был вздох громадной усталости. – Я не могла позволить ему уйти.

– Да, вы не могли позволить ему уйти, Джорджиана. Но это не то же самое, что хотеть его обратно.

Он произнес это твердо, профессиональным тоном.

– Я старею, – сказала она после паузы, удивив его этим заявлением.

– Вы все еще очень красивая женщина.

– Да. Я всегда буду такой. Но я одинока. Совсем одинока. – Она повернулась к нему с мольбой. – Мне так страшно.

Неожиданное и приятное чувство как клинком пронзило доктора. Он ощутил, что его снова влечет к Джорджиане Ксавьер.

Они подходили друг другу. Эмоционально они были парой.

Доктор Дейнман знал, что он не способен на глубокие чувства. Он никогда не испытывал тех огромных душевных порывов, о которых читал в романах, пьесах, стихах. Ни одна великая симфония, возвышенное произведение живописи или скульптурный шедевр ни разу не вызвали у него слез.

Секс был одним из основных эмоциональных опытов в его жизни. Секс с чередой благоразумных замужних любовниц, которые никогда не предъявляли на него психологических прав. Которые давали ему полную свободу заниматься своей карьерой, накапливая деньги и опыт.

Разумеется, он не был жестоким или бессердечным человеком. Несчастья его клиентов задевали его чувства и утомляли его дух. Но он никогда не оказывался на грани душевного кризиса или срыва, как это случалось со многими из его коллег.

Джорджиана тоже была эмоционально неглубокой, склонной к самолюбованию. У нее была психология ребенка. Однако в ней не было порочности. Она была совсем чуть-чуть расчетлива и незлобива. Даже доведенная до предела того, что она могла вынести, она не была готова к совершению насилия.

Джорджиана была мягкой по натуре. Как и доктор, она предпочитала спокойное плавание. Метаться – то взмывая ввысь, то погружаясь вглубь - не ее стиль. И она тоже, как и он, была одинока, ее тоже ждало впереди безжалостно холодное будущее.

Доктор взял чистый носовой платок и осторожно промокнул слезы на щеках Джорджианы.

Заверив ее, что не оставит надолго, он быстрым шагом вышел в приемную. Он без труда убедил Селию, что она, несомненно, заслуживает поощрения за то, что неоднократно задерживалась на работе, и потому может сегодня уйти на полтора часа раньше.

Когда за Селией захлопнулась входная дверь, доктор Дейнман вернулся к кушетке, сел у изголовья, наклонился и прижался губами к губам Джорджианы.

Она вздохнула и томно изогнула спину. Доктор положил ладонь ей на талию и начал поглаживать ее, потом скользнул рукой к бедрам, к округлым коленям.

Все это время он говорил с ней. Ритмичными, негромкими фразами. Словами одобрения, утешения и успокоения. Снова и снова. Нежные, певучие слова.

Слова, которые увлекали ее вниз по душистому травянистому склону. Все вниз и вниз. Приглашали представить себя в залитом солнцем саду, полном кремовых лилий и сиреневых ирисов.

– Все так спокойно, так безмятежно, – шептал он, а его рука медленно двигалась вверх.

Джорджиану охватило чудесное ощущение покоя. Ей казалось, что все это уже было с ней раньше.

И затем в ней вспыхнула догадка. Она нашла ключ. Средство раскрыть тайну своего предчувствия.

Доктор Дейнман был этим ключом. Он сам, этот человек, этот мужчина.

Когда он оседлал ее бедра, она протянула руки, обхватила его за талию и замурлыкала от удовольствия.

Доктор с мягкой властностью овладел ею. Он вспомнил при этом коттедж в маленькой деревушке в Корнуолле. Место действия детской идиллии Джорджианы. Место ее наивысшего унижения и падения.

Он мог снова представить странную смесь запахов – ландышевый аромат духов Джорджианы и кислый запах отрыгнутой детской пищи и немытого ребенка.

Внутренним взором он видел Сола Ксавьера, покидающего коттедж с ребенком на руках. Как Ксавьер ненавидел тогда свою жену.

Он видел вялое тело Джорджианы, распростертое на кровати. Он понимал, что она спряталась от ужаса перед содеянным, погрузившись в бессознательное состояние, в просторечии называемое безумием.

И он, доктор Дейнман, взял на себя смелость начать процесс ее излечения через гипнотическое воздействие своего ласкового голоса. Он говорил с ней о красоте физической близости, о том, какое удовольствие и утешение приносит это. Он убедил ее, что не надо ничего бояться – ни боли, ни беременности, ни чувства вины.

Медленно и нежно он продолжил лечебную процедуру, применяя скорее физические методы, чем слова.

Через некоторое время он скользнул к ней под одеяло. Скользнул внутрь ее тела.

Он вывел ее на дорогу к исцелению.

И сейчас, спустя все эти годы, он напомнил себе, что есть вещи, которые всегда должны оставаться тайной даже между врачом и его пациентом.

Глава 33

Роланд Грант сообщил Тэре по факсу все подробности, касающиеся премии "Золотой граммофон", когда она, Сол и Алессандра еще находились в Австрии. Она пробежала глазами список других лауреатов и с удивлением увидела имя, которое мгновенно всколыхнуло память. Имя человека, с которым она не виделась долгие годы.