Свет без тени - Дзюнъити Ватанабэ

Размышления Норико прервал голос по радио: «Через несколько минут наш самолет приземлится в аэропорту Титосэ».

Сделав разворот вправо, самолет пошел на снижение. Вверху остался слой облаков, показалось синее море, пенящееся у побережья. Четкой линией отделялись покрытые снегом хвойные леса.

Хоккайдо.

Наоэ открыл глаза, как будто и не спал.

– Кажется, прилетели, – сказала Норико.

– Прилетели, – отозвался Наоэ и посмотрел вниз.

Огромные белые равнины разделены черными полосами на правильные прямоугольники; леса и пересекающиеся дороги образуют замысловатые геометрические фигуры. В ярко-синем небе оранжевым шаром плыло зимнее солнце.

– Похоже, довольно холодно, – заметила Норико.

– Да.

Самолет шел на посадку, земля быстро приближалась. Уже хорошо просматривались дороги, отдельные дома. Вот и взлетно-посадочная полоса, припорошенная снегом; верхушки деревьев совсем рядом. Мгновение – и самолет коснулся земли, чуть подпрыгнув, пробежал полосу и остановился перед зданием вокзала.

Наоэ поднялся с кресла, снял с полки пальто – свое и Норико.

– Выйдешь на трап – сразу подними воротник, – сказал он, передавая пальто.

Когда Норико вышла из самолета, резкий ветер ударил в лицо.

На здании аэровокзала, одиноко черневшем в белом поле, горело табло: температура воздуха минус пять, скорость ветра три метра в секунду.

– Осторожней, не поскользнись, – предупредил Наоэ.

Люди бежали к зданию вокзала, втянув головы в плечи, ежась от ветра. Наоэ быстро шел впереди, Норико бежала за ним, стараясь не отстать.

В гостиницу они приехали уже в шестом часу. Здание было приятного коричневого цвета и очень уютное.

– Вам номер на двоих? – любезно предложил портье.

Наоэ заполнил карточку и вписал туда Норико.

Номер был на шестом этаже. Под окнами проходила дорога, за ней чернело какое-то массивное здание. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, света в окнах не было.

Фары проезжавших машин освещали сугробы по обе стороны дороги.

– Это тополя? – Норико показала пальцем на несколько высоких деревьев слева от гостиницы.

– Да, тополя… Устала, наверное?

– Нисколько.

После дежурства Норико так и не пришлось поспать – готовилась к поездке. Но усталости не ощущала – то ли потому, что Наоэ был рядом, то ли просто от возбуждения.

– Примем душ и пойдем ужинать.

– А к матери сегодня не поедете?

– Потом.

Норико сложила одежду и направилась в ванную. А Наоэ уселся читать свежие газеты, заранее доставленные в номер.

– Сначала вы? – предложила Норико.

– Давай вместе, – ответил Наоэ и отложил газеты.

Когда они спустились в ресторан на четвертом этаже, шел уже восьмой час. Здесь, как и в вестибюле гостиницы, было тихо – Новый год все отмечали дома. Только несколько небольших компаний сидело в глубине ресторана, да и те – семейные группы. Атмосфера сегодня была спокойной и чинной.

Норико впервые пробовала местные блюда из крабов, креветок, аваби. Ей даже захотелось выпить, и она попросила виски с содовой. Выпила две порции, и теперь у нее слегка шумело в голове.

Вернувшись в номер, Норико задернула шторы и, повернувшись к Наоэ, опять спросила:

– Теперь к матери?

– Надо бы… – Наоэ уже лежал на кровати: прилег сразу, как вошли. Неожиданно он вскочил. – Сделай укол.

– Укол?

Наоэ достал из саквояжа стерилизатор и крохотную ампулу.

– Пожалуйста, – попросил он еще раз.

– Но это…

– Да, это наркотик. – Наоэ снял галстук и закатал рукав.

– Зачем?

– Ты ведь уже знаешь.

Норико растерянно смотрела на Наоэ.

– Мне очень больно… Больно, понимаешь? Держа в руках ампулу, Норико с беспокойством вглядывалась в Наоэ.

– Что с вами? Скажите!

– Не волнуйся. Сделай быстрее. – И он протянул руку, на которой темнели следы от инъекций.

Волосы Норико в беспорядке рассыпались по подушке, в свете торшера матово поблескивают на лбу бисеринки пота. Все замерло в неподвижности. Ни единого звука, только едва слышно гудит кондиционер. Наоэ и Норико лежат, застыв, словно рыбы, сложившие плавники; не слышно даже дыхания…

Норико открыла глаза. Она чувствовала сильную слабость во всем теле. Наоэ спал как убитый. Тихонько сняв с себя его руку, Норико поднялась с постели и надела пижаму.

Одиннадцать часов. Не так уж и поздно, но гостиница погружена во мрак. Норико подошла к окну, приоткрыла штору.

Снег… Небо было чистым, когда они возвращались из ресторана. Значит, снег пошел после того, как они легли спать…

Указательным пальцем Норико провела по холодному стеклу, с удовольствием ощущая прохладу. Сыпавшиеся с черного неба хлопья растворялись во мгле; только около фонарей, в кольце света, снежинки кружились в замысловатом танце. Безмолвие. Иногда вдруг его разрывает визг тормозов – и снова пугающая тишина. Мелькнет на мгновение фигура одинокого путника – и тут же исчезнет за пеленой.

Наоэ так и не пошел к матери. Норико подумала, что он поступает нехорошо, но тут же забыла об этом. Другие мысли безраздельно владели ею.

Проехала еще одна машина. Совершенно беззвучно. Наверное, потому что по снегу. Ветра нет. Снег медленно падает мягкими хлопьями. К утру нанесет сугробы. Заснеженный город спит. Царство сна… Мертвое царство…

Норико вздохнула, задернула штору и пошла принимать душ.

Проснулась Норико по привычке рано, в восьмом часу. Наоэ еще спал. Тихо, чтобы не разбудить его, она выбралась из-под одеяла и подошла к окну. Дома напротив алели от утренней зари, но вокруг все было белым-бело. Снег лежал на ветках тополей, росших во дворе губернского управления – это оно вчера показалось Норико темной глыбой; снегом покрыты сосны, заботливо укутанные циновками, снег искрится на крышах домов, даже на светофорах белеют шапки снега. Лишь асфальт, по которому проносятся машины, – темно-серый: на рассвете, вероятно, чистили дорогу. Куда-то спешат в этот ранний час люди, облачка пара вырываются у них изо рта.

Норико могла бесконечно любоваться заснеженным пейзажем.

Наоэ поднялся в десять. Действие укола кончилось, но лицо оставалось мертвенно-бледным, под глазами чернели круги.

Завтракали в номере.

– Сегодня обязательно надо наведаться к матери, – укоризненно сказала Норико.

– Ладно-ладно, – кивнул Наоэ, не отрываясь от газеты.

Норико так и не поняла, собирается он идти или нет.

Позавтракав, Наоэ принял душ. Одеваясь, сказал:

– Схожу к родным, вечером вернусь.

– Может, лучше останетесь на ночь? – осторожно осведомилась Норико.

– Нет, вернусь сюда.

– Порадуйте маму. Издалека приехали, она так долго ждала вас. А обо мне не волнуйтесь. Сегодня уже магазины работают, так что скучать не буду…