Долина звезд - Константин Кузнецов

Я с волнением подобрал свой меч и неумело замахал им вокруг себя, описывая неровные круги. Неужели мои беспомощные движения смогут остановить этих кровожадных и невероятно быстрых тварей? Конечно же, я в это не верил. Но выбор был невелик: либо умереть с мечом в руках, либо позорно бежать, встретив свою смерть, повернувшись к ней спиной.

— Би гер! Где ты?! — попытавшись перекричать утробный вой, я еще более отчаянно замахал мечом. Ответ не последовал. Складывалось такое впечатление, что каждый из нашего немногочисленного отряда попал в непроницаемый кокон и ни единый звук не может проникнуть за пределы этой туманной тюрьмы.

Я будто бы вновь оказался за толстенными стенами Арнака и перед моими глазами, оживив ночные кошмары, пронеслась вся череда спасительных событий, благодаря которым я оказался на воле…

2

… Дознаватель смотрел с нескрываемым интересом, изучая меня до мельчайших подробностей, словно талантливый повар готовившийся приготовить изысканное блюдо из добротного куска говядины.

— Ну-ну молодой заговорщик. Я внимательно слушаю ваши изыскания. И поверьте, всенепременно запишу их в свою толстенную книгу. Хочу учесть, что каждое сказанное вами слово может определить вашу никчемную судьбу. И так… — дознаватель гордо поправил длинный белый парик, завернувшийся у него на плечах и, шмыгнув крючковатым носом, замер в ожидании ответа.

— Я не знаю что сказать, господин… — я на минуту замешкался.

— Зовите меня Лирс. Господин Лирс, — ласково произнес дознаватель.

— Хорошо, господин Лирс, — согласился я в ответ. — Только я и не знаю, что говорить…

Глаза дознавателя зло сверкнули, но вместо гневного крика он лишь расплылся в желчной улыбке:

— Ну как же не знаете, когда знаете. Я всего лишь прошу рассказать: какое задание вам дал ваш господин, Карвин Глид, отправив вас в Веклинд? И еще: что вы знаете о небесном рубиновом оке?

На миг я обрадовался, что с легкостью отвечу на первый вопрос, и Белые парики, выслушав, не станут больше держать меня в Арнаке и выпустят на свободу. Однако второй вопрос поверг меня в замешательство. Что я мог сказать о 'рубиновом оке'? Что? Карвин Глид никогда и нигде не упоминал о нем. А если и говорил, то я со своей рассеянностью вряд ли запомнил это. Вот если бы здесь оказалась Джес, то она наверняка вспомнила бы, как звездочет предупреждал всех и каждого о надвигающейся опасности. Но мое желание было неосуществимо…

— Долго размышляем, юноша, — поторопил меня дознователь. — Я в нетерпении ожидаю вашего полного, а главного честного ответа.

В этот миг я понял, что врать не имеет никакого смысла. Наверняка господин Лирс знает о кровавой звезде гораздо больше меня. И любая фраза может сыграть со мной злую шутку.

— Вы видимо издеваетесь надо мной, скверный мальчишка, — по-своему расценил мое молчание дознаватель. — Желаете, чтобы я подписал пыточный допрос? Там я думаю, ты заговоришь гораздо быстрее, а доводы палача будут куда убедительнее моих бесконечных уговоров.

— Простите, господи Лирс. Я вовсе не желаю, — быстро затараторил я, представляя как устрашающие пыточные машины, терзают мое тело. — Я все расскажу, что знаю. Только знаю я, к сожалению, не много, а еще большего не понимаю.

Дознаватель подал мне знак рукой, замолчать.

— Ну-ну, полно юноша. Я понимаю — страшно. Поэтому успокойтесь и вспомните все до мельчайших подробностей, все как было. А уже наше дело разобраться и понять, что к чему…

Я согласился и начал рассказ.

Когда я закончил, то на лице господина Лирса с легкостью читалось сильное недоумение: толи он не поверил ни одному моему слову, толи моя история оказалась для него чересчур невероятной, и он ожидал услышать совсем другое…

— Полагаю, вы были не намерены насмехаться над моей персоной столь изысканным и извращенным образом, слуга господина Карвина Глида, — слегка прищурившись, произнес дознаватель, едва сдерживая эмоции.

Я густо покраснел, не зная, что ответить.

Чего он от меня хочет услышать? Деланное раскаянье или признание во всех возможных грехах? Или рассказать о заговоре против короля? Теряясь в догадках, я чувствовал себя полным дураком.

Конечно же, ему не был нужен мой честный рассказ. Здесь в Арнаке вообще не любили честность. Она здесь была абсолютно ни к чему.

В этот момент я почувствовал, как крохотный огонек масленой лампы задрожал, рождая на стенах испуганные тени, и в ту же секунду, земля ушла из-под ног. Никогда в жизни я не ощущал на себе такого сильного землетрясения, словно неведомая сила со всей мощи ударила по непреступным стенам Арнака пытаясь вытряхнуть из него бесполезных людишек. И даже здесь, в толстых застенках допросной камеры, я услышал истошные вопли крылатых Тайран.

На лице дознавателя возникла не просто тревога, а настоящий неподдельный страх. Накрыв своим телом многочисленные бумаги, ровными стопками покоящиеся на столе, он чуть не опрокинул лампу. И видимо испугавшись, что он останется со мной наедине в полной темноте, господин Лирс истошно завопил:

— Стража, ко мне!

Я даже не шелохнулся. Ощутив страшные толчки, я терпеливо ждал, не чувствуя страха. Теперь я доверял только своим ощущениям. Арнак действительно умирал, и каждый, кто долгими годами поддерживал в нем страх и страдания, теперь боялись сами.

В комнату мрачной тенью влетел страж Арнака. Его тусклые доспехи отразили быстрые тени от света лампы, и я вновь всем телом почувствовал нарастающий гул.

Мешкать было нельзя.

Я вздернул руки вверх и грозно произнес:

— Простите, уважаемый господи Лирс. Но я совсем забыл вас предупредить, что не стоит вам связываться с первостатейным магом его королевского величества Солвена де Оля…

Страж и дознаватель заворожено смотрели на меня не в силах произнести ни слова.

Шум достиг апогея. Только в этот миг я не мог предположить, что он слышан только мне одному.

Бац! Бац! Бац!

Лампа полетела на пол и с треском разбилась о камень. В отличие от служителей Арнака я был готов к новому толчку. Ловко перескочив через падающего стража, я выскочил в длинный узкий коридор. На секунду остановившись, я вдохнул упоительный запах пока еще совсем призрачной свободы. Воздав хвалу своему — первому глупому волшебству.

Не зная дороги, я бежал наугад: по узким извилистым коридорам, стараясь как можно скорее отыскать выход из этого ужасного места. Сердце билось в бешеном ритме, наполняя меня уверенностью в счастливом исходе. Слишком уж просто удался мой побег, и слишком близка сейчас была удача, которую я вот-вот смогу ухватить за хвост.