Долина звезд - Константин Кузнецов

Константин Викторович Кузнецов

Долина звезд

ПРОЛОГ

Мне часто снится один и тот же сон — прекрасная поляна украшенная гирляндой маленьких искрящихся звезд. Трудно сказать, где я действительно нахожусь — парю в небесах или стою на земле и вижу самое удивительное место в мире.

Здесь, высокие, неподвластные могучему ветру дубы, покровительственно оберегают хрупкую долину, а справа от небольшого холма — течет тихая неприметная речка, над которой нежно склоняются печальные ивы и неспешно льется бесконечное время. В этом месте ему некуда торопиться.

Что же необычного здесь, спросите вы меня? И я отвечу. Звезды. Они везде, они растут прямо под ногами. В темно-зеленой траве — там, откуда доносится сбивчивый треск кузнечиков, и горят маленькие разноцветные огоньки небесных песчинок. Конечно, поначалу их можно принять за крохотных светлячков, но это вовсе не букашки и даже не подземные светила трудолюбивых гномов. Я знаю наверняка, потому что, подняв взгляд, вижу над собой яркую россыпь таких же огненных хрусталиков. Они так близко, что, кажется, протяни руку, и ты без труда зачерпнешь из небесной речки горсть миниатюрных светил. Я действительно тянусь к ним. И просыпаюсь!

Вокруг больше нет этой недосягаемой долины, живущей только в моих безмятежных снах. Ни единого намека на недавнюю сказку. Я возвращаюсь в реальность, из которой не вырвешься, даже если снова закроешь глаза.

Я в очередной раз пытаюсь вернуться. Пустая затея…

Тот мир, что окружал меня во сне, бесследно тает, оставляя своего покорного раба в пугающей действительности.

Здесь — я проигравший. Здесь — я постоянно совершаю ошибки и расплачиваюсь за них сполна. Я нахожу необходимые слова только тогда, когда они уже не имеют смысла. Неудачник с большой буквы. Всего лишь слуга, парень на побегушках.

В этом мире, но не в долине!

Там — среди океана звезд, я такой, каким хочу стать, но, увы, никогда не стану, вне границ мечтаний и доступных мне грез. В настоящем мире, где все истинно, и взаправду, солнце не греет ласковыми лепестками, а нещадно палит острыми, как бритва, иглами. И каждый из людей улыбается не потому, что рад тебя видеть, а лишь из собственной корысти. И кому, как не мне — выросшему в старом и сыром приюте — знать, как бывает жестока судьба.

Сейчас бы я вполне мог тяжело вздохнуть, и еще раз, посетовав на тяжелую жизнь и изодранную, словно лоскутное одеяло судьбу, замолчать, но вряд ли у меня получится заснуть, если я не вспомню еще раз о прекрасном видении.

Моя далекая несбыточная мечта, которая когда-нибудь станет реальностью. По крайне мере я не перестаю в это верить…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1 глава: Немного колдовства никому не помешает

1

Я сидел на крылечке, возле небольшого хозяйского дома и от безделья, свистом, гонял порядком обнаглевших гусей. До полудня было еще около часа, а стало быть, можно вдоволь насладиться ничегонеделаньем, не обращая внимания на постоянные напоминания сварливой хозяйки.

— Эй, ну че ты будешь делать?! Я кому сказала: живо собирайся, — раздался из-за ограды скрипучий голос, невысокой и очень суетливой госпожи.

Сакрия Глид, — так звали жену моего хозяина, знаменитейшего на все королевство звездочета Карвина Глида.

В первые месяцы услужения, стараясь понравится своим хозяевам, я брался за любую, самую сложную работу. Но вместо ожидаемой похвалы, получал лишь звонкие затрещины, сопровождаемые бурей возмущения.

Поначалу мне казалось, что я действительно делаю что-то не так, и все колкие замечания госпожи Сакрии абсолютно законны. Так было до тех пор, пока местная челядь, живущая в доме звездочета и его жены ни первый год, поведала о своеобразном характере хозяйки, любящей беспричинно, стращать прислугу. И вскоре, я уже не принимал ее слова близко к сердцу. А чуть позже и вовсе перестал обращать на них внимание.

Нет, конечно, когда я слышал невыносимые вопли госпожи Сакрии, — я, как и полагается, виновато опускал взор и, уставившись в землю, не переставая угрюмо кивать, покорно выслушивал совершенные мной провинности, которых не было и в помине. И самое удивительное — это действовало лучше всяких оправданий. Увидев мою виноватую мину, хозяйка, словно понимая, что добилась нужного эффекта, живо замолкала.

Поэтому и сейчас, тяжело вздохнув, я поступил так, как обычно поступал в подобных случаях.

— Уже бегу, госпожа, — подойдя к изгороди, приветливо произнес ваш покорный слуга. — Не беспокойтесь. Я уже здесь!

— Как же… не беспокойся тут, — проворчала в ответ хозяйка, пронзая меня своим острым взглядом, хотя уже сейчас, отчетливо ощущалось, как гнев в ее голосе сменяет милость. — Знаю я тебя! Не напомни тебе. Так бы и сидел на солнышке, почесывая свое жирное пузо…А это, между прочим вредно, потому что…

Почему это сидеть на солнышке и почесывать пузо для меня вредно, я так и не узнал.

Отмахнувшись, хозяйка повернулась ко мне спиной и направилась к соседке, такой же суетливой и в меру упитанной женщине, жившей на другой стороне улицы.

Видимо я действительно перестарался, скорчив слишком уж жалостливое лицо. Хотя может оно и к лучшему, все-таки у меня еще оставался законный час отдыха, и я честно признаться, не намеревался так просто менять его на лишний час работы.

Крохотный камешек запущенный мной в ближайшие кусты, попал в проходившего рядом с оградой здорового гуся. Важно шествующая птица, не успев увернуться, недовольно загоготала и, беспокойно замахав крыльями, словно пытаясь скрыться от внезапно ударившей с небес угрозы, припустилась по двору, да так лихо, что я только подивился эдакой расторопности.

За спиной послышался едва заметный смешок:

— Я смотрю, ты со злости всю живность у нас перебьешь…

— Скажешь тоже, — не успев повернуться, недовольно произнес я в ответ.

Передо мной стояла молодая особа в ярко-голубом платье. Звали эту юную прелестницу — Джесика. Я же, с первых дней пребывания в доме господина звездочета, звал ее просто Джес.

Серые глаза девушки весело блеснули, и она гордо провозгласила:

— Курт — победитель гусей! Охотник за неповоротливой и глупой птицей! Великий и непобедимый гусятник!

И тут же улицу наполнил радостный девичий смех.

— Прекрати, Джес. Разве сама не видела, что это вышло случайно, — оправдываясь, пробурчал я, чувствуя рвущуюся наружу обиду. Будто бы за этот меткий бросок и обиженного до самых кончиков перьев гуся, меня неминуемо ожидает самая страшная в мире кара.