Полное собрание стихотворений - Игорь Северянин

Мыза Ивановка

ГАЗЕТЧИКИ НА ЮПИТЕРЕ

Первый:

– Экстренное прибавление к “Юпитерскому

Известию”:

Антихриста Маринетти на землю-планету пришествие!

Лишенье земли невинности! Кровавое сумасшествие!

Экстренное прибавление к “Юпитерскому Известию”!

Второй:

– К “Юпитерскому Известию” экстренное

прибавление:

Разрушенье старинных памятников! Цивилизаций

разгноение,-

Пробужденный инстинкт человечества – жажда

самоистребления…

К “Юпитерскому Известию” экстренное прибавление!

Третий:

– Экстренное прибавление к “Известию

Юпитерскому”:

Земля, обезумев, как волосы, все сады и леса

свои выдергала…

Статья профессора Марсова: “Апофеоз вселенского

изверга”!

Экстренное прибавление к “Известию Юпитерскому”.

Четвертый:

– К “Известию Юпитерскому” прибавление

экстренное:

Поэтов и светлых мыслителей на земле положение

бедственное…

Пятый:

– Еще, еще прибавление, почти уже бестекстенное:

Земля провалилась в хаос! Купите самое экстренное!

1914

УМАЛИШЕННАЯ

На днях Земля сошла с ума

И, точно девка площадная,

Скандалит, бьет людей, в дома

Врывается, сама не зная -

Зачем ей эта кутерьма.

Плюет из пушек на поля

И парится в кровавых банях.

Чудовищную чушь меля,

Извиртуозничалась в брани

Умалишенная Земля.

Попробуйте спросить ее:

“В твоей болезни кто в ответе?”

Она завоет: “Сети – в лете!

Лишил невинности мое

Святое тело Маринетти!..

Антихрист! Антихрист! Маклак!

Модернизированный Иуда!

Я немогу… Мне худо! Худо!”

Вдруг завопит и, сжав кулак,

От себя бросится, – отсюда.

Она безумна – это факт.

Но мы безразумны, а это -

Не сумасшествие. Поэты,

Составимте об этом акт

И устремимся на планеты,

Где все живое бьется в такт.

1914

ПИР БРАТАНИЯ

Увлажненное послегрозье…

И блаже женственная лань…

И слаже роза жмется к розе…

Журчанье крови, как шампань.

О, мельниц молнийных зигзаги!

Раздробленные жернова!

Какие песни, сказы, саги!

Какие грезы и слова!

На пир всемирного братанья

Спеши, воистину живой,

Объятый трепетом свиданья

С весною, девой огневой!

Целуйте, девушки, гранатно

Живых возлюбленных своих:

Ах, разве же невероятно,

Что материнство – для живых?

Мужи, не будьте в праздник праздны,

И, точно пули из ружья,

Мечите зерна в дев экстазно:

Теперь – все жены, все мужья!

Весной дарована свобода

Для воссоздания людей.

Ликуй же, юная природа!

Любись, живи и жизни дей!

1914

МУЖЬЯ ЗЕМЛИ

Живи, как хочешь, как умеешь,

Как можешь – но живи! Живи!

Ты обезжизниться не смеешь

Запретом жизни и любви.

Мы – люди, это значит – боги!

И если рабством сражены,

Так рабством рыцарей. Мы – ноги

И мы мужья земли-жены.

Прекрасна наша Грезопева

В своем бесчислии имен:

Весна и жизнь, и женодева,-

Все та же явь, все тот же сон!

Жить без любви – не жить бы вовсе!

Но может ли не жить живой?…

Рожденный, в рыцари готовься

К земле своей святонагой!

Быть рыцарем святой блудницы -

Ведь это значит – богом быть!

Расти, трава! Летайте птицы!

Давайте жить! Давайте жить!

1914

ПОРА КОНЧАТЬ

Пора кончать! Пожалуй, слишком

Вы далеко уже зашли

И алым предались излишкам

Для удобрения земли!..

Пора кончать! Ведь кроме смерти,

Жизнь существует на земле…

В аду ублажены все черти,

Глумясь на ваших тел золе…

Пора кончать! Воздвигни знамя!

“Любовь и жизнь!”– зажги на нем.

Пора кончать! Иль кончит с нами

Готовый грянуть Божий гром!

Пора кончать! Остановитесь!

Довольно бога искушать!

Вот сходит с неба белый витязь

И молит вас: “Пора кончать!”

1916. Ноябрь

Гатчина

ПОЭЗА СТРОГОЙ ТОЧНОСТИ

Борису Верину

Искусство в загоне, – сознаемся в этом!

Искусство затмила война.

Что делать в разбойное время поэтам,

Поэтам, чья лира нежна?

Дни розни партийной для нас безотрадны

Дни мелких, ничтожных страстей…

Мы так неуместны, мы так невпопадны

Среди озверелых людей.

Мы так равнодушны к их жалким раздорам

И к их интересам мертвы.

Мы тянемся к рекам и к вольным просторам

И в шелковый шепот травы.

Мы искренне славим паденье престолов

Во имя свободы людской!

Но если и после царей вы в тяжелых

Раздорах, – мы машем рукой!

Союзник царизма для нас не союзник,

Как недруг царизма – не враг.

Свободный художник зачахнет, как узник,

Попав в политический мрак.

Нам пакостны ваши враждебные будни,-

Мы вечным искусством горим.

Вы заняты “делом”, мы – только “трутни”,

Но званьем гордимся своим!

Отправьте ж искусство куда-нибудь к мифу,

Трещит от него материк!..

И кланяйтесь в пояс Голодному Тифу,

Диктатору ваших интриг!

13 июня 1917

Мыза Ивановна

ПОЭЗА ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ

Не странны ли поэзовечера,

Бессмертного искусства карнавалы,

В стране, где “завтра” хуже, чем “вчера”,

Которой, может быть, не быть пора,

В стране, где за обвалами – обвалы?

Но не странней ли этих вечеров

Идущие на них? Да кто вы? – дурни,

В разгар чумы кричащие: “Пиров!”,

Или и впрямь фанатики даров

Поэзии, богини всех лазурней!..

Поэт – всегда поэт. Но вы-то! Вы!

Случайные иль чающие? Кто вы?

Я только что вернулся из Москвы,

Где мне рукоплескали люди-львы,

Ктозаискусствожизньотдать готовы!

Какой шампанский, искристый экстаз!

О, сколько в лицах вдохновенной дрожи!

Вы, тысячи воспламененных глаз,-

Благоговейных, скорбных, – верю в вас:

Глаза крылатой русской молодежи!

Я верю в вас, а значит– и в страну.

Да, верю я, наперекор стихии,

Что вал растет, вздымающий волну,

Которая всё-всё сольет в одну,

А потому – я верю в жизнь России!..

1917. Ноябрь

Петроград

РУЧЬИ В ЛИЛИЯХ

Поэзы 1896 – 1909 гг

УВЕРТЮРА

Весна моя! ты с каждою весной

Все дальше от меня, – мне все больнее…

И, в ужасе, молю я, цепенея:

Весна моя! побудь еще со мной!

Побудь-еще со мной, моя Весна,

Каких-нибудь два-три весенних года:

Я жизнь люблю! мне дорога природа!

Весна моя! душа моя юна!

Но чувствуя, что ты здесь ни при чем,

Что старости остановить не в силах

Ни я, ни ты, – последних лилий милых,

Весна моя, певец согрет лучом…

Взволнованный, я их беру в венок

Твои цветы, – стихи моего детства

И юности, исполненные девства,-

Из-под твоих, Весна, невинных ног.

Венок цветов, – стихов наивный том,-

Дарю тому безвестному, кто любит

Меня всего, кто злобой не огрубит

Их нежности и примет их в свой дом.

Надменно презираемая мной,

Пусть Критика пройдет в молчаньи мимо,

Не осквернив насмешкой – серафима,

Зовущегося на земле: Весной.

Эст – Тойла, 4 апреля l918 г.

Помещено в «Сгй me des violettes»

1896 ГОД

ЗВЕЗДА И ДЕВА

Вот и звезда золотая

Вышла на небо сиять.

Звездочка верноне знает,

Что ей недолго блистать.

Так же и девица красна:

Выйдет на волю гулять,

Вдруг молодец подъезжает,-

И воли ее не видать.

Петербург

1896

1899 ГОД

POMAHC

Тебя любил я страстно, нежно,

Тебя я на руках носил,

И мнится мне все безмятежно,

Как страстно я тебя любил.

Бывало, ты лишь слово молвишь,

Как раб, стою перед тобой,

И только ты “люблю” промолвишь,

Тебе шепчу я тихо: “Твой”…

Но не всегда ведь наслаждаться

Любовью чистой и святой;

Судьбе угодно насмехаться,-

И вот ты сделалась больной.

Тебя болезнь совсем убила,

Недолго жить уже тебе,

И шепчешь ты: “Близка могила”,

И говоришь: “Прости же мне”…

Сойвола на реке Суде

1903 ГОД

СОЙВОЛСКАЯ БЫЛЬ

– Я стоялу реки, – так свойначал рассказ

Старый сторож, – стоял и смотрел на реку.

Надвигалася ночь, навевая тоску,

Все предметы, – туманнее стали для глаз.

И задумавшись сел я на камне, смотря

На поверхность реки, мысля сам о другом.

И спокойно, и тихо все было кругом,

И темнела уже кровяная заря.

Надвигалася ночь, и туман над рекой

Поднимался клубами, как дым или пар,

Уж жужжал надоедливо глупый комар,

И летучая мышь пролетала порой.

Вдруг я вздрогнул… Пред камнем теченье реки

Мчало образ Святого Николы стремглав…

Но внезапно на тихое место попав,

Образ к берегу, как мановеньем руки

Чьей-то, стало тянуть. Я в волненьи стоял,

Я смотрел, ожидал… Образ к берегу плыл

И, приблизившись к камню, как будто застыл