Лучший из худших - Дашко Дмитрий Николаевич

По дороге я несколько раз пытался закинуть удочку, чтобы разузнать о конечной цели экспедиции, но Лиза только отшучивалась.

– Будешь много знать, скоро состаришься, – говорила она и загадочно улыбалась.

Этот участок пути особых проблем не вызвал. Единственным исключением была небольшая стая невидимок в три-четыре особи, но Лиза успела заранее засечь их тепловизором, поэтому нам удалось разминуться.

По пересечённой местности особенно не разгонишься, я не выжимал больше шестидесяти. С непривычки заболела спина, поэтому каждые два часа мы останавливались и по очереди выходили из багги, чтобы развеяться и размять ноги. Всего за первый день нам удалось преодолеть с полтысячи километров, прежде чем мы стали на ночной привал.

Спали в машине: оба кресла раскладывались, превращаясь в походную постель. Чтобы не спать по очереди, я выставил защитный периметр. Система датчиков не позволила бы подобраться к нам незаметно, ну а тех, кто всё же попёр бы на нас, ждали несколько неприятных сюрпризов: для этих целей я предусмотрительно расставил растяжки и строго-настрого запретил Лизе отходить от машины дальше, чем на десяток метров. Ещё не хватало, чтобы она напоролась на один из моих «шедевров».

По привычке потянулся к ней, чтобы поцеловать с дальнейшим развитием событий, но она остановила меня, категорически покачав головой.

– Не сегодня, Лан. Ты уж прости…

– Ладно. Спокойной ночи, – сказал я.

Ничего страшного, ночь без секса меня точно не убьёт, да и если быть до конца честным, пока сидел за баранкой, порядком устал.

– Спокойной, – откликнулась она.

Мы немного полежали в темноте, а потом я заснул, слыша сквозь сон её тёплое дыхание.

Разбудил меня какой-то стук, словно кто-то забарабанил по крыше: сперва неторопливо и размеренно, а потом всё ускоряясь и ускоряясь.

– Что это? – спросонок не сообразил я.

– Дождь. Спи спокойно, – произнесла Лиза и отвернулась.

– Дождь… – мечтательно повторил я и снова отрубился.

Ба-бах! Это точно не дождь – взорвалась одна из моих растяжек. Судя по звуку, справа от нас. Недавно ещё такой липкий, словно мёд, сон как рукой сняло.

Лиза уже сидела, вперив взгляд в монитор, на который передавалась картинка с тепловизора.

– Ну?

В ответ на мой простой и в то же время ёмкий вопрос она пожала плечами:

– Ничего не вижу. Объектов теплее окружающей среды не зафиксировано.

– Тогда какого хрена?!

Я щёлкнул тумблером на панели приборов, чтобы включить прожектора. Яркий искусственный свет залил пространство вокруг нас.

Не обращая внимания на то, что нахожусь в компании женщины, я выругался. В нашу сторону медленно и как-то неуклюже шагали странные фигуры. Поначалу я принял их за живых людей и решил, что тепловизор глюканул, но, когда разглядел серые полусгнившие лица, до меня вдруг дошло.

– Сука! Это что, зомби?

Меня аж бросило в дрожь от открытия. Долбаное чувство, что кто-то взял и, не спросив разрешения, поместил меня в центр фильма ужасов.

– Да, – кивнула Лиза. – Ты молодец, что догадался поставить растяжки.

– Насколько они опасны?

– До нас они не доберутся, машина нас защитит. Но место менять нужно. Гораздо хуже, если активность зомби заметят другие твари. Поверь, гораздо хуже, – сказала Лиза.

– И хрен с ними. Место сменим, но бросать датчики и растяжки не стану. У меня не бесконечный запас того и другого, – категорически заявил я.

– И что тогда? Они нас почуяли и так просто не уйдут.

– Как их упокоить? Пули в башку достаточно? – деловито поинтересовался я.

– Вполне, – подтвердила мою догадку спутница.

– Классика, – сказал я и, поведя стволом пулемёта, нажал на гашетку.

Бездонного мешка с боеприпасами не было, поэтому очередь была экономной. С первого раза удалось свалить практически всех особей, кроме парочки самых настырных. Они по-прежнему брели в нашу сторону, подволакивая ноги: один – левую, второй – правую. Похоже, это я их так зацепил. Жаль, сразу прибить не получилось.

Снова пальнуть по ним из пулемёта? Чего зря патроны переводить!

Была не была, так и так вылезать из машины придётся.

– Сиди здесь и ни в коем разе не выходи! – велел я.

– А ты?

– А я на улицу прогуляюсь.

– Ночью, когда становится прохладно, они не такие активные, как днём, но всё равно, смотри в оба.

– Понял. Ты тоже не зевай. Если что, прикроешь! Умеешь обращаться с пулемётом?

– Не хуже, чем с авторучкой, – похвасталась она.

– Тогда я за нас спокоен.

Прихватив штурмовую винтовку и примкнув к ней штык, я открыл дверь и вылез из нашего броневичка. Не то чтобы потянуло на геройство, но чего тратить время впустую и «жечь» патроны, когда всё то же самое можно сделать дёшево и сердито. Очень даже сердито!

Чтобы не терять времени, я сам шагнул навстречу ожившим покойничкам. Ночью, в свете прожекторов, они выглядели ещё отвратней. Лиза сказала, что в холодное время суток зомби медлительны. Я убедился в этом, когда засадил штык-нож прямиком в башку первого, что мне подвернулся. Что-то чвякнуло, по лезвию потекла чёрная как нефть сукровица. Я выдернул штык из головы замершего мертвеца, и тот сразу упал как подкошенный.

Ну вот, внутри меня ничего даже не отозвалось, я просто сделал своё дело и получил нужный результат. Впрочем, если учесть, что до этого мне уже довелось убивать «человеков», с какой стати я буду переживать из-за того, что даю покой тем, кто этого заслужил.

Формы на трупе не было, из чего я сделал вид, что столкнулся с кем-то из ушкуйников, которым просто не повезло.

Напарник (если можно так сказать) упокоенного не обратил внимания, что его товарищ затих на земле. Я сократил расстояние между нами и снова повторил то же самое действие – проткнул его голову штык-ножом. Кстати, большого труда это не составило: череп успел прогнить, поэтому моё оружие входило в него почти как в масло.

Покончив с этой крайне неприятной на вид парочкой, я замер и стал вслушиваться в то, что происходит вокруг. Вроде ничего подозрительного. Сомневаюсь, что эти создания настолько умны, что смогут затихариться и не выдавать себя. Убедившись в этом, я отправился снимать датчики и разряжать растяжки. Самое обидное, что мне предстоит повторить это снова: до рассвета ещё далеко, а нам ещё ехать и ехать. И желательно не клевать носом во время поездки.

Я провозился больше часа, в основном, конечно, с растяжками. Тут приходилось держать ухо востро: одно неловкое движение – и кабздец, присоединюсь к тем парням на лужайке, чего мне крайне не хочется.

К счастью, всё в итоге заканчивается, закончилась и моя возня. Закинув приблуды в багажник, я снова сел на своё место.

– Фух! – Лиза вытерла лицо рукой. – Ты так долго возился, что я устала волноваться за тебя.

– Да я сам устал за себя волноваться, – признался я. – Ну, куда править, штурман?

– Для гарантии с десяток километров отъедем отсюда и там встанем. Спать хочу – не могу.

Тут наши с ней мысли совпадали. Вроде пока зомби добивал и разбирал снарягу, слегка разошёлся, но стоило забраться в тёплое нутро машины, усталость и сонливость навалились с двойной силой.

Завёл багги. Мотор у него электрический, почти не слышный, но ночью казалось, что он грохочет, как забивающий сваи копёр.

Отъехав даже подальше, чем сначала предполагали, остановились. Я пошёл заниматься всё той же рутиной: ставить датчики и растяжки. Халтурить было нельзя, от этого зависела не только моя жизнь, поэтому я был предельно внимателен и осторожен. Если всё сложится, как обещала Лиза (пусть даже и говорят, что обещанное надо делить как минимум надвое), я буду нужен на гражданке целым и невредимым, с полным штатным набором конечностей и прочих частей тела.

Конечно, после дождичка не все из рутинных процедур вызывали приятное чувство, я испачкался и промок, но в багажнике лежал запасной комплект формы. Закончу, переоденусь – и баиньки. Я даже заурчал от удовольствия, когда представил себе эту картину.