Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Арчи, ты чего? — возмутился было сын, но я жестом призвал его к тишине.

— Сейчас одновременно делаем пять шагов по тропке, а потом резко останавливаемся. И шагать придется в ногу. Понял?

Тот молча кивнул. Я махнул: и-раз! Шаг, второй, третий… В воздухе что-то переменилось. Четвертый… Вдоль хребта пробежал знакомый «ветерок смерти», будто холодной водой обдали. Пятый. Резко торможу. Ромка, молодец, тоже успевает вовремя, но враг уже себя обнаружил. Я услышал «лишний» хруст щебня на тропке позади нас. Переменившийся ветер ударил в затылок, взъерошил волосы, забросил сырость тумана за шиворот… И тут я понял, что именно казалось мне странным в воздухе. В нос ударил тяжелый запах мокрой шкуры… Я крутанулся на месте, одновременно выхватывая Гелисворт, а другой рукой убирая Рому в сторону. Поняв, что его обнаружили, хищник атаковал. Не было сказочных иномирных чудищ, не появился на тропе монстр из детских кошмаров. На нас, разрывая мохнатой глыбой туман, мчался самый обыкновенный медведь. Не гигант, но весьма крупный черный зверь. Времени на заклятия не оставалось, пришлось встречать агрессора старой доброй сталью. Шаг влево — и клинок, пробив густой мех, впивается в шею пронесшегося мимо хищника. Все слышали, что медведь, нападая, становится на задние лапы и грозно ревет? Забудьте эту глупость. Зверь промчался мимо отскочившего меня, как пушечное ядро, и врезался башкой Ромке в живот, сбивая с ног. От удара сын улетел в туман, а раненый зверь уже поворачивался ко мне. Я шагнул к нему, с размаху рубанул по голове. И тут же получил в ответ лапой, да так, что свалился на спину, потеряв меч и здорово приложившись спиной о камни. Медведь встал на дыбы: черный, с треугольным пятном белого меха на груди, из рубленой раны на морду стекает кровь. Вот уж у кого башка воистину каменная… Я пошарил вокруг себя, не сводя глаз с приближающегося хищника, но под руку лезла только все та же галька. Зачерпнув в ладонь мелких камешков, швырнул в мишку, резво откатываюсь в сторону… но спине словно ломом ударили! От неминуемого перелома позвоночника спас верный рюкзак, хотя дух все равно вышибло. Сзади вновь заревело, но уже иначе. На этот раз в реве слышались боль и ярость.

— Беги!!! — Голос сына дал петуха, сорвавшись на фальцет, но в чувство меня привел. Перекатившись через плечо, вскочил на ноги, одновременно выхватывая из-за пояса наваху. Медведь крутился волчком, пытаясь дотянуться зубами до торчащей из бока катаны. Рома упал поблизости. Я шагнул к зверю и по самую рукоять всадил наваху в мохнатое ухо. Хищник фыркнул и опал на тропу черной массой. Не обращая больше внимания на поверженного врага, бросился к лежавшему чуть в стороне сыну. Он упал лицом вниз и не шевелился. Перевернул на спину, прощупал шею. Под пальцами слабо пульсировало. Жив! Даже не тратя времени на осмотр, бережно опустил Рому на камни и, вытащив пузырек Слез Леса, приступил к врачеванию…

— Ну вот, дырки остались… — озабоченно щупал Ромка свитер. По правде, так там не дырки от когтей, а дырищи. Штормовке тоже досталось, весь бок разодран, оборванный угол ткани свисает ниже пояса.

— В самом дырок нет, и ладно! — хмыкнул я, поднимаясь. — В себя пришел? Тогда пошли к дому, а будешь сидеть на камнях — радикулит заработаешь.

Толкнув потемневшую от времени, но крепкую деревянную дверь, мы вошли в дом.

— Заходи кто хочешь, — хмыкнул Ромка, осматривая помещение, — бери что хочешь.

Я в ответ молча пожал плечами: не очень-то и походишь тут, когда вместо овчарки дом сторожевые медведи охраняют… Как и ожидалось, жилище пустовало. И судя по слою пыли, равномерно покрывавшему все вокруг — не меньше пары месяцев. Всего одна комната с просторным низким ложем, застеленным шерстяным одеялом. Здоровенная, сложенная из дикого камня печь отгораживала кухню со свисающими с потолка гирляндами сушеных грибов, крепким столом и задвинутым под него таким же массивным табуретом. Я открыл заслонку печи. Внутри обнаружилась кучка седых углей и одинокий чугунок, до середины заполненный покрытой плесенью кашей. Лишнее подтверждение, что хозяин давно отсутствует. Оставив чугунок на столе, вернулся к Ромке. Тот уже запер входную дверь найденным в углу массивным засовом и теперь осматривал стоящий в углу широкий двустворчатый шкаф с примкнутым к нему верстаком.

— Нашел что интересное? — спросил я, заприметив на ложе совсем не вписывающийся в интерьер предмет. Там лежала обычная земная тетрадь в коленкоровом переплете. Я поднял находку. Ну да, общая тетрадь: толстая, наверное, еще и в клеточку… Откуда она здесь? Аборигены с бумагой знакомы, хотя и не везде книги есть, но это?.. Похоже, мы нашли земляка. Даже не так — Земляка. Который с Земли. Интересно, где ты сейчас, Миклухо-Маклай здешнего розлива? Из задумчивости меня вывели пронзительный скрип петель и грохот.

— Ну, я это… — смутился оболтус, стоя возле оторванной дверцы шкафа, — я только посмотреть хотел…

— Посмотрел? И что там?

Вместо ответа Ромка вытащил из шкафа… стеклянную реторту.

— Бать, наш отшельник, походу, алхимией увлекается. Тут этого добра — завались. Целая лаборатория!

— Не удивительно. Это наш соотечественник. — Я показал Ромке найденную тетрадь. — Ладно, я тут пока осмотрю все, а тебе — наряд по кухне. Проинспектируй хозяйские закрома: может, найдешь что из съестного. За дверь не суйся, мало ли кто там еще бродит…

Ромка горестно вздохнул и, ворча что-то о махровой дедовщине, отправился на кухню. Я же подошел к шкафу. Ну да, нижние полки заставлены всякой химической посудой: реторты, торчащие из подставок пробирки с разноцветным содержимым и совсем пустые; металлическая ступка с пестиком, перегонный куб и спиртовка. В отдельном деревянном пенале оказались всякие захваты, ложечки, несколько скальпелей, пинцеты… И все — земное. Подставки для пробирок — пластиковые, да и сама посуда столь до боли знакомая, ни с чем не спутаешь. Алхимия во многих мирах практикуется, в том числе — в Академии КС, но везде посуда для работы имеет свои, характерные лишь для этого мира формы, как и материалы изготовления. В той же лаборатории КС всё — из голубоватого фарфора, необычайно прочного, хотя сквозь тонкие стенки проходит свет; в других мирах встречается посуда из металлов, керамики, минералов — в силу сложившихся традиций и доступности материалов. Но из стекла химические приборы делают исключительно на Земле. Похоже, будет у меня с этим попаданцем серьезный разговор, как домой вернется. Если вернется. Тот же медведь указывал на сомнительность такой версии. Ладно, поживем — увидим. Я задумчиво посмотрел на тетрадь и решительно положил на верстак. Позже прочту, а сейчас кишки марш играют. Пойду дежурного по кухне проведаю…