Прекрасная изменница - Барбара Смит

Нервно теребя складки серого платья, Элис поспешила войти. Фелпс с подозрением посмотрел ей вслед. Презрительно сжатые губы выражали неодобрение: разве можно допускать в верхние покои мелкую прислугу?

Высокомерие и грубость покоробили Софи. Старик становился поистине невыносимым. Пришла пора поговорить с Хелен о его увольнении.

– Спасибо, Фелпс, вы свободны.

– Позволите заметить, ваша светлость, что ее помощь необходима внизу…

– Я помню о сегодняшнем приеме, – холодно оборвала его герцогиня. – Да, кстати: мистер Чандлер не сможет приехать, так что вычеркните его имя из списка гостей. А теперь попрошу удалиться и плотно закрыть дверь.

Дворецкий бросил на буфетчицу настороженный взгляд, чинно поклонился и вышел из комнаты.

Пытаясь прогнать раздражение, Софи глубоко вздохнула. Молодая служанка смущалась и испуганно озиралась, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Казалось, одно неосторожное слово способно обратить ее в бегство.

– Иди сюда, – приветливо позвала госпожа. – Присядь на минутку.

– Сесть? Мне?

– Конечно. Здесь тебе будет удобнее. – Смягчив неожиданное приглашение теплой улыбкой, Софи подвела служанку к креслу у камина. Элис села на самый краешек.

Софи села напротив.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, ваша светлость.

– На каком же ты месяце, милая?

Элис вскочила.

– Миледи?

– Но ведь ты в положении, разве не так? Потому и упала вчера в обморок. – Софи всего лишь высказала предположение, однако реакция девушки подтвердила ее правоту.

Глаза девушки наполнились слезами.

– Прошу, не увольняйте меня, ваша светлость! Я могу работать! Обещаю! Только не выгоняйте на улицу! – Элис отчаянно зарыдала и спрятала лицо в складках передника.

– А я и не собираюсь. Кто отец ребенка?

– Не смею… не смею сказать…

– Мистер Эллиот Рамзи?

Элис зарыдала.

– Мистер Рамзи силой овладел тобой?

– Силой? Нет, что вы! Он джентльмен.

«Джентльмен». Нечего сказать, кузен тщательно выбирал жертву. Окажись он рядом, Софи с радостью разбила бы о его голову вазу.

– А ты сказала ему о своем положении?

Элис вздрогнула.

– Не смогла.

– За последние несколько месяцев ты сходилась с другими мужчинами? Скажи правду.

– Что вы, ваша светлость! Мама воспитала меня хорошей девочкой!

Софи поверила. Элис выглядела так, как и должна была выглядеть бесхитростная деревенская простушка. Негодяй Эллиот воспользовался беззащитностью!

О браке не приходилось и думать. А это означало, что будущее Элис покрыто мраком. Едва потеря невинности обнаружится, ни в один приличный дом ее не наймут.

Софи не могла не пожалеть бедняжку. Беременность должна проходить в радостном ожидании, а не превращаться в период ужаса и унижения. И все же как страшно, должно быть, оказаться перед неизвестностью и понимать, что будущее крошечного существа зависит лишь от тебя одной! Софи и сама могла оказаться в подобной ситуации. Снова…

Но она защищена богатством и привилегиями. Можно скрыться в огромном герцогском поместье и там ожидать рождения малыша. Да, придется столкнуться со сплетнями и открытым осуждением, но теплый кров и сытный стол никто не отнимет.

Устыдившись собственного эгоизма, Софи спросила:

– А ты уже решила, что будешь делать, когда беременность станет заметной? И потом, когда ребенок родится? Сможешь вернуться к родителям?

– Нет, мэм. Отец возьмет палку и отдубасит меня. – Сама того не замечая, Элис положила руку на живот. – Страшно за маленького.

Ответ все решил. Едва Эллиот вернется, Софи с ним поговорит.

– Не бойся, Элис. Непременно позабочусь и о тебе, и о ребенке. Даю слово.

В заплаканных глазах мелькнула искра надежды. Служанка упала на колени и почтительно поцеловала подол платья госпожи.

– О, ваша светлость! – воскликнула она сквозь рыдания. – Да благословит вас Господь!

– Моя поддержка имеет цену. Взамен надеюсь на твою помощь в одном важном деле.

– Да-да, мэм! Сделаю для вас все, что угодно!

– В таком случае подробно расскажи все, что помнишь, о том дне, когда смертельно заболел герцог.

Глава 23

13 декабря 1701 года (продолжение)

Уильям встретил меня с удивлением и обожанием. О, как же хорош он был в дорогом расшитом наряде! Сказал, что собирался уходить к друзьям, но с радостью изменит планы на вечер. Следующие несколько часов прошли словно в сладком сне. Мы говорили и говорили – обо всем и ни о чем. Целовались, осыпали друг друга ласками и… больше ничего не скажу, потому что даже воспоминания заставляют краснеть от счастья.

Самое прекрасное заключается в том, что возлюбленный получил небольшое наследство и теперь может позволить себе жениться. А потому планирует наш побег.

В Лондон Грант вернулся лишь к ночи. Увы, поездка в графство Суррей оказалась совершенно напрасной.

Усталый и раздраженный, он спрыгнул с высокого сиденья ландо, бросил поводья подбежавшему груму и по дорожке темного сада направился к дому. Весь обратный путь прошел в размышлениях о собственной глупости.

На месте раскопок Эллиота, разумеется, не оказалось. Мистер Рамзи уехал в город на званый ужин, о котором Грант совершенно забыл.

А забыл потому, что мысли сосредоточились исключительно на Софи. Слишком долго он сопротивлялся инстинктивным сомнениям в ее вине. Она не способна на убийство. Разговор о Рэндольфе окончательно открыл Гранту глаза. Как можно было подозревать герцогиню в злодействе? Разве такая чистая, безыскусная душа в состоянии таить ненависть?

А теперь он ее потерял. По собственной глупости.

Долгая дорога к римским развалинам позволила вдоволь поразмышлять. Хватило времени пересмотреть факты с точки зрения полной невиновности Софи.

Она вышла замуж за Роберта из-за богатства и аристократического титула, но теперь выяснилось, что испытывала к супругу искреннюю привязанность.

Порочные склонности Роберта давали повод к убийству, но к Джеффри Лэнгстону она отнеслась с уважением, хотя могла просто-напросто обвинить его и заподозрить в преступлении.

В анонимном письме кто-то обвинил герцогиню Малфорд в убийстве, но настоящий убийца мог искать козла отпущения или мстить обоим супругам. С этой точки зрения вероятными кандидатами казались Лэнгстон и Эллиот.

Софи знала, где хранится мышьяк, но это не являлось секретом еще для десятка обитателей дома, включая Эллиота и Хелен.

В день отравления Софи спускалась на кухню. Однако то же самое относится и к сестре, и к кузену убитого.