Возвращение Урмана-1 - Глеб Борисенков

– Боюсь вам долго ждать. Аж до Страшного суда и поднятия мертвецов из могил. Если тьма не пожрёт всех раньше, конечно!

Катош отскочил в сторону. Его рука скользнула в карман. Имре знал, что товарищ всегда берёт с собой нож.

– Это как понимать? – Имре положил руку на плечо другу.

– Уйдём за помощью, – предложил Катош.

Ласло поднялся с ног. Он не переставал улыбаться, не поднимая глаз. Будто землю изучая.

– Пелену забрали черти, – объяснил Ласло. – Проклятый старик им надоел так же, как и мне, до чертиков. Ха, до чертиков! Я его им и подарил. Скинул с уступа. Прямо в то море, которое он так любил! Море – оно всё видело. Ну, что ж, теперь оно и его познало. Ха-ха!

Катош вытянул нож. Имре отступил на два шага. Надо привести людей! Ласло обезумел.

– Убить меня хочешь? Кишка не тонка, а? Рука не дрогнет? Не боишься, что я приду за тобой? Уже потом, когда последний ком земли покроет лицо. Ты боишься! Ну, что отступаешь?

Ласло поднял глаза, отчего Имре пошатнулся, как будто бы призрака увидел. Это были абсолютно непроницаемо-черные глаза, без зрачков. Ласло изменился.

– Я могу выпить вас, прямо здесь. Но что с вас толку? Бегите за людьми! Хватайте, держите меня! Я столкнул Сандора в море и выпил Самоша! Я открыл древнюю магию! И теперь вне людского суда!

Имре смотрел на него и никак не мог поверить в то, что какое-то знание может настолько изменить человека. Неужели знание не делает людей лучше? Похоже, оно только усиливает отдельные черты человеческой натуры.

Как оказалось, Ласло не врал. Тело хранителя так и не нашли. Течения здесь были особенно сильны, и, бывало, утопленников выносило на берег многие недели спустя. Ледяные воды не любили выпускать свою добычу из цепких когтей. А Самош лежал в каморке помощника. На его теле не было ни одной раны, только глаза широко распахнуты, будто он был напуган до смерти. Кузнец порывался сам забить убийцу, но староста, отец Катоша, остановил. Самоша убили с помощью магии, а, значит, судить должен был специальный представитель из Радужного города. Все знали о страшной каре за убийство мага – уничтожение поселения. Такой жуткий закон появился сразу же после подавления восстания Максимуса Освободителя.

Но представитель так и не успел доехать до Форватера. Произошли куда более странные события, чем непонятное убийство сразу двоих сельчан. Впервые за десятки лет в бухте показались паруса…

Черная дорога закончилась, солдаты вышли из тьмы на свет. Чужое солнце было тусклым, как будто на дворе стояла осень. Кругом расстилались холодные зелёные холмы. Вдали громоздились каменные россыпи. Один за другим воины, утомленные переходом, выходили на свет, щурясь от света. Номады сразу же отделились от наемников и встали отдельным лагерем. Вход туда для не-младотюрков был заказан. Варга бурчал, что ещё покажет вонючим лошадникам.

Обустройство лагеря заняло всё время до вечера. Если кто и раздражал больше всех, так это чародей. Владимер потерял в себе непоколебимую уверенность. Может он забыл, зачем пришёл? Чародей как статуя застыл на вершине и смотрел вдаль. Все дела взяли на себя командиры отрядов. И если приказы темника наемники встречали руганью, то Урман и Варга пользовались непререкаемым авторитетом.

Арсен выслал разведчиков вперёд. Холмистая, изрытая местность раздражала кочевника. Он понимал, что теряет главное преимущество – скорость и маневр. Без коней номады были не опасней котенка. Наемники, не доверяя союзникам, тоже выслали дозоры. Идти вызвался Варга, как более сильный и опытный. Урман не возражал, уж в диких кланах учили так, как нигде более. Если и Варга не справится, то можно смело возвращаться домой.

Под вечер Владимер пришёл в себя. Он спустился к войскам, прошёл мимо костров, и его гигантская тень внушала ужас в сердца солдат. Чародей подошёл к Урману. Вместе с офицерами рыцарь делил трапезу.

– Завтра мы маршем двинемся на Радужный город. Надо успеть добраться раньше Разрушителя. Мне понадобятся все твои силы, без остатка. Ты готов выложиться?

Урман чуть склонил голову. Он ощущал взгляды офицеров.

– Возможно, это будет самая страшная битва из тех, что вообще происходили. Он чародей и в этом краю его сила возрастёт тысячекратно. Мне нужно, чтобы вы измотали его, а я смог бы приблизиться на расстояние удара. И помните, назад дороги нет! Либо победа, либо смерть!

Владимер ушёл. Разговор за костром не скоро продолжился. Хмель восторгался вниманием чародея к простому рыцарю.

– Ты точно избранный! – воскликнул Хмель. – Сам повелитель спустился для разговора! Ты понимаешь, что это значит? Он может захватить весь мир, и ты, обычный рыцарь из Рюгена, будешь его правой рукой! Получишь всё что пожелаешь!

– Мертвых он воскрешать не умеет, – буркнул Урман. – А больше мне ничего не надо.

Они замолчали, помянув чаркой былое. Лира была дорога обоим.

– А как получилось, что ты с ним? – спросил Олег.

– А ты почему? – парировал Урман и замер. В кустах что-то шуршало. – Эй, нас подслушивают!

Хмель кинул в кусты горящую головёшку! При свете стал заметен метнувшийся силуэт. Один из солдат, он сидел рядом и хотел выслужиться, бросился навстречу лазутчику. Но страшный удар отбросил его прочь, прямо в костёр. Искры осыпали офицеров, опалив лица. Солдат был мертв. В его груди зияла широкая сквозная рана, размером с кулак.

Огненный шар вылетел из темноты и ударил под ноги. Взрывной волной рыцаря откинуло прочь и прокатило по траве. Он тот оказался на ногах, но лазутчик, словно под землю провалился.

Лагерь жужжал, будто развороченный улей. Кто-то кричал, куда смотрели часовые, но винить было больше некого. Пикет часовых был уничтожен. Тела воинов лежали неповреждёнными, только глаза были вытаращены, будто они увидели самый страшный ужас из всех, что возможны.

– Гнилое место, – прошептал Олег. – А я то, как дурак радовался, что ушёл от уманцев.

В Форватер пришли перемены. Нет, солнце по-прежнему поднималось из морской пучины и пряталось на ночь в горы. Да и село не стало враз оживлённым. Но мир пришёл в движение. Уже ничего не могло быть по-старому.

Отряды заморских пришельцев не тронули село. Одна за другой колонны из тяжеловооруженных пехотинцев проходили мимо на короткий и извилистый тракт к Черному городу. Впереди летели вести, одна радостней другой. О кончине господства чернокнижников, о свободе от податей. И главное, от чего замордованные тяжёлой жизнью крестьяне и рыбаки брались за оружие. Заступник, первый среди равных, Максимус Черный возвратился.

– Добрые жители! – вспомнил Имре слова великого чародея. Максимус был в синей мантии, украшенной лентами и позолотой. Пальцы блестели от золотых перстней. На груди бряцала стальная цепь, которую чародей с каждым словом всё яростней терзал пальцами.