Белое пламя дракона - Илья Крымов

Он обнаружил себя привязанным к столбу, который обступила толпа женщин и детей. Они держались на расстоянии в десяток шагов, ближе стояла только та, что поила мага.

Тобиус находился в небольшой, едва ли больше Под-Замка деревушке, состоявшей из скромных глиняных хижин с крышами из сухого тростника. Исходя из запаха, температуры и влажности воздуха, а также из-за густого тумана, укутывавшего все и вся, можно было с уверенностью утверждать, что вокруг раскинулось болото. Справа от него к такому же столбу была привязана Эмма.

– Ахог-те что творится… Долго мы тут?

– Не очень, учитель.

Поморщившись, Тобиус стал рассматривать толпу, и почти сразу ему в глаза бросилось, что из взрослых вокруг одни только женщины, высокие широкоплечие женщины с большими… Большими, как ни странно, дубинами. Каждая вторая держала на плече или же опиралась на огромную, целиком отлитую из темного железа восьмигранную дубину с шипами. У них всех была серая кожа, пепельные волосы, желтые глаза, острые зубы и рога. Помимо женщин, были дети, и тут наблюдались довольно интересные различия. Девочки спокойно стояли с матерями, прижимались к ним, как это делают маленькие девочки, а вот мальчики… во-первых, они были довольно уродливыми малышами. Тощие, нескладные мальчишки со злобными глазками, длинными острыми носами, кривыми зубами и громкими неприятными голосами. Они ни на секунду не останавливались, носились вокруг стайками, кричали, ругались, плевались, путались у женщин под ногами, воинственно размахивали острогами и духовыми трубками…

– Ученица, мне кажется, что мы добрались до места.

– А?

– Видишь этих страшных мелких пакостников? Думается мне, что это не дети, а вполне взрослые мужчины.

– Эта мелкота? И что?

– А то, что надо налаживать связи. Тем более что я все вспомнил.

Тот, кто когда-либо связывал магов и остался в живых после этого, знает, что первым делом надо плотно заткнуть пленному волшебнику рот, вторым делом неплохо бы лишить мага возможности двигать пальцами рук, в идеале вообще лишить его возможности шевелить хоть чем-нибудь. Будет совсем хорошо, если у мага в ушах окажутся затычки из воска, а на глазах толстая темная повязка. И даже если все это будет сделано, нет никаких гарантий, что волшебник не превратит кого-нибудь в тыкву с помощью жестикуляции бровями. Местные, видимо, не ознакомились с правилами даже минимальной магической безопасности, так что когда Тобиус закончил шептать заклинание, распутывающее узлы, они оказались очень удивлены.

Как и среди людей, среди этих серокожих человекоподобных существ быстрее прочих от шока отходили особи, наименее отягощенные интеллектом, и они же начинали действовать первыми, импульсивно, необдуманно, глупо. Поэтому когда мужчины племени стали плеваться ядовитыми иглами, Тобиус окружил их с Эммой прочным ледяным панцирем, после чего, вернув воде жидкую форму, ударил волной по беснующимся коротышкам. Стихия подчинялась ему намного охотнее, нежели прежде. Внезапное освобождение пленников и прыткий нрав одного из них не понравились и женщинам. А почти у каждой из них была огромная железная дубина.

– Эмма, не лезь, я сам!

Эмма метнулась в сторону, ловко спасаясь от дубин.

Волшебник пробудил заклинание Негодующий Осьминог – колышущийся столб воды поднял его на высоту трех человеческих ростов, защищая от большинства возможных атак, а из основания столба вытянулось восемь водяных хлыстов. Повинуясь воле творца, заклинание начало разбрасывать пытающихся атаковать женщин.

«Избиение младенцев» проходило ровно и плавно, никакие дубины и ядовитые иглы с острогами не могли причинить вреда балансирующему на столбе волшебнику. В то же время он не особо усердствовал, разрежая толпу аборигенов, но не причиняя им серьезного вреда. Тобиус еще надеялся наладить общение. Так продолжалось, покуда по нем не пришелся мощный магический удар. Серый маг едва не потерял контроля над заклинанием. Атака была очень сильной, но грубой и примитивной, словно удар каменным молотом. Установив нужное направление, Тобиус заставил водяной столб двигаться к источнику ответной агрессии, обтекая низенькие глиняные хижины.

Носительница черепа сидела на огромном мокром валуне, который торчал из широкой грязевой лужи в самом сердце деревни. Она камлала, пропуская через себя магическую силу, поступавшую откуда-то снизу, из-под камня. Гурхана скручивалась в огромный мерцающий шар над шаманкой и вот-вот должна была вдарить по волшебнику еще раз. Тобиус разорвал плетение Негодующего Осьминога, спрыгнул на землю и ринулся вперед. Дикая магия могуча, но медлительна и инертна, любое ее заклинание должно проговариваться от начала и до конца, не заранее, а непосредственно во время использования, так что у него с его заготовленным арсеналом был шанс ударить быстро и точно…

– КАММ! – громогласно прозвучало над болотами.

Лужа забурлила, и из нее стали расти двое гигантов, чьи тела состояли из камня и блестящей грязи. Оба достигли пяти человеческих ростов и продолжали увеличиваться, втягивая густую жижу через ноги. Правый гигант вскинул руку, и волшебник бросился в сторону, дабы не попасть под крупный булыжник, левый гигант вскинул руку – и по Щиту забарабанили десятки камней поменьше, каждый из которых вполне мог бы убить человека. Выждав момент, Тобиус опять ринулся вперед и вновь едва не был убит огромным булыжником. Призванные существа – големы ли, элементали ли – практически остановили его продвижение, а шаманка тем временем завершила камлание, и громадный ком сырой гурханы готов был ударить вновь. Из правой руки Тобиуса вырвался поток живого огня, из левой – тугая струя воды. Один гигант запекся, его тело рассыпалось песком и кусками затвердевшей глины. Второй растекся жидкой грязью.

И все же волшебник не успел. Страшной силы удар врезался в него и не смял сразу лишь чудом. Маг словно столкнулся с огромной надвигающейся стеной, которая намеревалась раздавить его, как жука. Он уперся в землю ногами и закряхтел, сдерживая натиск, сапоги скользили по утоптанной влажной глине, Тобиуса медленно отталкивало назад, астральное тело кипело. Ни защититься, ни уйти с траектории удара он уже не мог, а магический пресс давил и давил. Тогда волшебник исторг из астрального тела всю гурхану, которой владел, исторг в Астрал, оказался пуст и залпом втянул чужую магическую силу. Тобиус поглотил заряд, через мучительную боль наполнил астральное тело энергией, при этом нарушив и без того нестабильную целостность внутреннего энергетического потока в теле шаманки, отчего та потеряла сознание.

По его лицу катились слезы, из-за горячей дымящейся крови вены вздулись и пульсировали синим светом, а глаза горели солнцами, грозя лопнуть. Он взял слишком много и начал медленно тлеть, его недавно травмированные энергопроводящие потоки вновь расширились, как реки при половодье, кости затрещали от проходившей по ним гурханы, и мясо стало живьем зажариваться. Было больно, очень больно. Волшебник запрокинул голову, и из его рта полился фонтан синего света. Обильный поток сырой магической силы выплеснулся в материальный мир, разогнал остатки туманного полога и ушел в Астрал.

Тобиус схватился за голову, застонал и едва не рухнул на колени. Его сильно шатало, гурхана, которой у него было еще слишком много, бурлила в крови и плоти, астральное и материальное тела медленно приспосабливались, но муки были невыносимы. Нетвердой походкой Тобиус добрался до большой лужи, пересек ее, утопая в грязи, и, кряхтя, взобрался на камень. Прощупать пульс у бесчувственной шаманки не получилось, в голове грохотала канонада гномской артиллерии, однако тяжелая грудь приподнималось и опускалась, а значит, она еще дышала. Заметив движение, волшебник стряхнул с пальцев Топор Шааба, который с грохотом врезался в землю неподалеку, создав дымящуюся воронку, полную раскаленных керамических щепок.

– Я не желаю вам зла, – крикнул маг на языке, которого никогда прежде не слышал, – но если вы меня вынудите, я все здесь с глиной сровняю!!!

Слегка похлопав шаманку по щекам, Тобиус приложил испачканную в крови и грязи ладонь к ее сердцу и стал переливать в женщину гурхану.

– Аи, так, значит, ты вырвал из меня часть моих воспоминаний? – уточнила меглай Шорга.

– Другого объяснения не нахожу.

Шорга протянула магу широкое глиняное блюдце с рисовым вином и кусочек мяса на тонкой косточке. Волшебник уже понял, что ест лягушатину, но его это не смущало. Они чокнулись блюдцами и опрокинули содержимое внутрь. Тобиус зажмурился и зашипел, после чего быстро закусил. Шорга рассмеялась. Тобиус тоже улыбнулся и с тщательно скрываемой паникой посмотрел, как она сызнова наполняет его блюдце из пузатого кувшина. Эмма, сделав один лишь глоток, сразу уснула на тростниковой подстилке и теперь преспокойно посапывала у домашнего озерца.