Загадка Прометея - Лайош Мештерхази

Иначе говоря: Геракл, покинув Пелопоннес, действительно трудился над созданием эолийско-ионийско-дорийской коалиции, хотел втянуть в нее также независимые племена аборигенов, всю среднюю и северную Грецию, дабы расстроить военные планы Пелопидов. А Микены со своей стороны делали все возможное, чтобы эта коалиция не стала реальностью.

В «пещере Фола» — на самом же деле в резиденции Хирона (а возможно, и правда в каком-нибудь тайном месте, например в горах, где обитали кентавры действительно в какой-нибудь пещере) — состоялось решающее по важности совещание. На этом совещании должны были увенчаться успехом усердные, почти четырехлетние дипломатические труды Геракла. Присутствовал на нем Хирон — он, разумеется, и председательствовал: мудрый старец повсеместно пользовался в Элладе уважением..: Мы знаем, что был там и молодой Ахилл, именно тогда, как говорят, он свалил гигантского вепря (но было ему не шесть лет, это уж обычная для легенд гипербола, а лет двенадцать — четырнадцать; впрочем, справиться с подобным чудищем и для этого возраста — дело великое). Присутствовали также, надо полагать, Пелей и Патрокл, генштаб мирмидонцев. Явились ли Тесей и Креонт, неизвестно, однако представители Афин и Фив, вне всякого сомнения, прибыли; эти два города и стали основным костяком коалиции! Вместе с Гераклом пришли несколько его сыновей, и среди них в первую очередь — дориец Гилл. (Некоторые мифологи считают его сыном Деяниры, поскольку родом он из северной Греции; это совершенно исключается: Гиллу в это время лет тридцать, в дорийской армии он занимает высокое положение, вскоре мы вновь увидим его, уже военачальником.) Присутствовали, судя по всему, и другие знатные дорийцы. Вместе с сопровождающими лицами и охраной их набралось немало, ведь в конечном счете они обратили в бегство хорошо подготовившихся к нападению бунтарей.

Отступники-кентавры атаковали участников совещания ночью. Они пользовались отравленными стрелами, так что речь шла не просто о путче или военном набеге — а тем более не о «внезапном приступе ярости, охватившем их, когда они учуяли запах вина», — но о загодя обдуманной попытке убийства. (Мифология даже столетия спустя старается как бы выгородить Микены. Еще бы, престиж Пелопидов! Ну а разве во Франции не чтят и поныне Наполеона, принесшего страшные разрушения и разгром? «Gloire»! [47] Даже если она самоубийственна, эта слава!)

Как удалось Микенам организовать это восстание? С одной стороны, против старого царя, как бы ни был он мудр, всегда существует оппозиция. За долгие годы царствования он может сделать много добра, но и обидеть успеет многих, вовсе того не желая. Ну, а потом ведь с помощью «великоэллинских» лозунгов даже в наше время, не так ли, можно сплотить иной раз оппозиционную группировку, будь «царь» и вовсе нестар и действительно популярен. Возможно, имелись на землях кентавров и внутриполитические-экономические неурядицы. Почему бы нет? Внутриполитические и экономические неурядицы бывают везде и всегда. А бунтовщикам, очевидно, посулили деньги, чины, высокое положение в объединенной армии, солидную долю из общей добычи. И наконец, во многих источниках (среди прочих и у серьезного Геродота) я обнаружил указания на то, что в ходе создания коалиции у Геракла случались и столкновения, в результате которых он нажил себе врагов, причем многие из них сбежали в Микены, к Эврисфею. Вполне вероятно, что во Дворце оказалась под рукой целая группа отступников-кентавров. Факт тот, что нужные люди нашлись и заговор был создан.

Главарь (или один из главарей) заговора Несс имел, помимо прочего, особое задание — за что следовало и особое вознаграждение — убить Геракла.

Геракл и его товарищи нападение отбили. Не думаю даже, чтобы этот инцидент мог серьезно повредить делу коалиции. Не считая, конечно, того, что Хирон получил смертельную рану. Несс спасся бегством, однако не сдался: ставка, очевидно, была велика. Он выслеживал Геракла. Битва разыгралась ночью, в темноте, так что ему не приходилось особенно опасаться, что его узнают. Когда Геракл — несколько недель спустя после смерти Хирона — двинулся в обратный путь, к себе во Фракию, вместе с Деянирой и несколькими спутниками, Несс поспешно забежал вперед, у речной переправы оглушил и сбросил в реку перевозчика, сел на его место и стал ждать.

Здесь нужно сказать несколько слов о браке Геракла. Это был брак по любви. Любовь старика по глубине и пылкости не уступает юношеской любви. И вполне простительно, что именно поэтому мужчине то и дело приходит тут на память его первая любовь и другие, более поздние. Впрочем, вспоминал Геракл былое или нет — Деянира и сама знала все о том, кто спас ее из вод Ахелоя, кто прижимает ее к груди и шепчет ей по ночам жаркие слова. Да, она знала о нем все. Уже в те времена существовал в обществе дурной обычай ревниво следить и немедленно предавать гласности — то ли из зависти, то ли себе в оправдание — решительно все интимные истории людей, пользовавшихся известностью. Деянира была счастлива и горда, но, слушая жаркие речи мужа, не могла не думать про себя: это же говорил он Мегаре, и другой, и третьей, и десятой — великому множеству женщин, говорил даже пятидесяти в одну ночь, а если и не в одну ночь, то, во всяком случае, подряд, ночь за ночью, — когда царь Теспий пожелал с его помощью стать дедом полусотни четверть-богов. «Все мужчины одинаковы», — вероятно, твердила про себя Деянира и — напрасно клялся Геракл водами Стикса, что она первая настоящая любовь его, — не верила герою. Она любила этого храброго, сильного, умного и такого ласкового старого воина, любила его все горячее. И в страсти своей очень быстро утеряла все преимущества, поначалу несомненные в силу ее юности. Впрочем, Деянира вообще была беспокойное, нервное создание, возможно, и в Ахелой она упала неспроста — собиралась, верно, покончить с собой. Нас этим не удивишь. В Будапеште таких случаев — по двадцать пять на дню… Чем больше влюблялась она в своего супруга, тем сильнее охватывал ее страх, что Геракл лишь играет с нею, что он будет ее обманывать, а там и вовсе покинет, как до нее уже стольких других женщин! К тому же у Геракла было в то время множество забот всемирно-исторической важности, ему приходилось то и дело выезжать куда-то, где-то что-то делать, обсуждать. Ну, и потом, в одном последняя любовь все же не похожа на первую: шестидесятилетний мужчина, даже будь он Геракл, не способен уже так часто и бурно оскорблять наш вкус, как хотелось бы молодой, страстно любящей женщине.

Итак, они подошли к переправе, где поджидал их Несс. Геракл заметил, что прежде, когда они ехали сюда, их перевозил другой лодочник, однако Несс его успокоил: старик умер и теперь волею богов перевозчиком назначен он в награду за его благочестие. Однако в распоряжении Несса был всего-навсего маленький рыбачий челн, так что за один раз он мог перевезти лишь одного пассажира. Разумеется, первой рыцарски отправили Деяниру. И вдруг — что же они видят? Едва челнок достиг противоположного берега, как «благочестивый лодочник» решил воспользоваться случаем и изнасиловать Деяниру. Зачем поступил так Несс? Вообще-то, как говорят, бывают и на это любители; однако на сей раз главная мысль его была иная: Геракл, разумеется, тут же бросится вплавь, чтобы поспеть жене на помощь, и будет в воде отличной мишенью. Деянира сопротивлялась, они стали бороться, видеть это было мучительно. А река глубокая и быстрая, лодки нет, стрелять опасно: можно попасть в Деяниру. Но ведь это Геракл, великий стрелок из лука! Сталкиваясь во время походов своих с племенами Центральной Азии, истинными виртуозами стрельбы из лука, он научился множеству уловок, гарантирующих попадание в цель, узнал, например, что лук можно натягивать, не только держа перед собой. Я уже говорил: немногие владели тогда этим искусством. Так что смелость Несса объяснялась еще и тем, что стрела, по греческим понятиям, не могла перекрыть ширину реки. Что же делает Геракл? Он натягивает лук свой на восточный манер и точно попадает в цель. Да только Несс был фанатиком, даже умирая, он послужил тем, кто нанял его. К тому же в микенской «шпионской школе» давали хорошую подготовку, Несс был точно осведомлен о самых интимных сторонах жизни Геракла. Кентавр сказал Деянире:

— Если хочешь иметь средство, которое сохранит тебе любовь твоего мужа, смешай семя, пролитое мною на землю, с кровью, что вытекла из моей раны, и окупи в это снадобье хитон Геракла. Надев этот хитон, он уже не сможет быть тебе неверным!

Так говорится в легенде.

Более вероятно, впрочем, что умирающий кентавр посоветовал Деянире совсем не такую неаппетитную смесь (весьма характерно для древних греков!), а просто сообщил ей какой-нибудь колдовской рецепт. Мы знаем, в тех краях среди коренных жителей колдовство все еще было в почете, они ведали множество наркотических средств, ядов и отравных зелий.