Когда закон бессилен - Борис Бабкин

—    Валентина Ивановна, — суетливо убирая в на­грудный карман пиджака сложенный вчетверо кон­верт, проговорил тот самый врач, которого бил в больнице Хрипатый. — Поймите меня правильно. Ваш отец много значил для меня. Именно он...

—    Извините, Николай Игнатьевич, — насмешли­во заметила Валентина, — мне казалось, у нас еще нет частных больниц. Вы во многом зависели от отца. И оказывали медицинскую помощь всем, кто обра­щался к вам от его имени. Будь то председатель колхоза или раненный преступник. Но сейчас вы об­ратились не по адресу. Людмила — знакомая Георгия Баркика. И вы положили ее в больницу по его прось­бе.

  Вернее, по просьбе отца. Меня это совершенно не касается. Благодаря этой женщине отец держал Геор­гия на коротком поводке. Кстати, чем болела эта Людмила?

—    Рак матки. Дело, можно сказать, шло на по­правку. Но тут неожиданно пришло это письмо. Больная заволновалась и стала требовать, чтобы ее отпустили. Я связался с Иваном Степановичем. Он сказал, что это дело врачей и поэтому решать должен я. Но строго-настрого предупредил, чтобы в любом случае Баркин об этом ничего не знал.

—    Отец видел эту женщину, — спросила Вален­тина, — говорил с ней?

—    Поэтому я и пришел к вам, — облегченно вздохнул врач. Увидев недоуменный взгляд Вален­тины, добавил. — Вы прочитайте письмо и тогда сами все поймете. Дело в том, что эта самая Люд­мила...

—    Дайте письмо! — перебила его Валентина.

—    Сволочь! — Федор всматривался в свое отра­жение. Разбитые губы, опухший нос и начинающая темнеть синева вокруг глаз придавали ему трагикоми­ческий вид. — Я эту хриплую суку, — злобно про­шипел он, — в порошок сотру!

—    Хрипатый сейчас в личных телохранителях Вальки ходит, — возразил Пират. — Так что ни хрена...

—    Увянь! — раздраженно прикрикнул на него Федор. — Она тоже свое получит! — с бессильной яростью процедил он. — Я их обоих сделаю!

—    А в натуре, — ободряюще проговорил сидя­щий у камина, где жарился .шашлык, Игла. — Поче­му Валька к рулю встала? Ведь Фреди мужик. А всегда все в первую очередь сыну отходит.

—    Вот именно, — кивнул Федор.

—    Так все ее приняли, — пожал плечами Пи­рат. — Да и Степаныч по завещанию все ей оста­вил.

—    Она, сучка, чего-то намутила! — закричал Федор. Ойкнув от боли — пленка запекшейся крови на верхней губе лопнула — снова повернулся к зер­калу.

—    Если Вальку глушить, — пробормотал Пи- рмт, — надо с кем-то в паре работать. Из тех, кто сейчас под ней, никто нас не поддержит.

—    Так к Блохе обратиться, — быстро предложил Игла. — Он наверняка против нее сейчас настро­ен — товар-то у него не взяли.

—    Это идея, — промычал Федор. Посмотрев на часы, встал. — Завтра с утра рванем в Тулу и обгово­рим все с Блохой.

Георгий с билетом в руке отошел от кассы. Ко­нечно, самолетом было бы гораздо быстрее, но... Мысленно обматерив металлоищущие системы в аэропортах, коротким движением дотронулся до руко­ятки висевшего под мышкой «ТТ». Он любил оружие и никогда не расставался с ним. Всем маркам предпо­читал «ТТ». Хотя бы потому, что он пробивает мод­ные теперь бронежилеты.

После разговора с медсестрой он хотел было ехать к врачу, но потом решил, что причину внезапного отъезда Людмилы он узнает у нее самой — ведь в телеграмме был адрес. И Георгий поехал на Павелец­кий. Завтра днем он будет...

—    Сволочь ты, Жора! — услышал он за спиной звенящий от злости голос Валентины. Обернулся и удивленно посмотрел на нее.

—    Не понял. В честь...

—    У меня был Николай Игнатьевич. Он отдал мне письмо и сказал, что...

—    Ты видела рыжую, — усмехнулся он;

—    Она мне сказала, что ты поехал к врачу, — кивнула Валентина, — но я поняла, что ты не будешь терять время и поедешь на вокзал. Почему ты мне ничего не сказал? — с неожиданно повлажневшими глазами тихо спросила она.

—. Хотя бы потому, — зло буркнул он, — что ты...

—    Мы едем вместе! — резко прервала его Валенти­на. — Летим самолетом. Поехали, меня ждет машина.

—    Но я не могу самолетом.

—    Я тебе там все достану сразу, как приедем, — твердо сказала Валентина.

 Галина, зевнув, посмотрела на часы — первый час ночи. Поднявшись, подошла к кроватке сына.

Осторожно поправила одеяло и, шагнув к телевизору, щелкнула выключателем. Вдруг в дверь позвонили. Удивленная Галина накинула халат и вышла в прихо­жую. Звонок тренькнул снова.

—    Кто? — громко спросила она.

—    Галина, — услышала она слабый мужской го­лос, — Виталий у вас?

—    Нет, — ответила она.

—    Откройте ради Бога, — слабо прошелестел го­лос. — Мне нужна помощь.

Проснувшись, Растогин недовольно посмотрел на светящийся циферблата часов. Поморщившись, взял радиотелефон.

—    Слушаю, — все еще сонно ответил он.

—    Мы его нашли, — раздалось в трубке. — Но вмешалась милиция.

—    Черт бы вас побрал! — взъярился Павел Афа­насьевич. — Вы его упустили?!

—    Все получилось неожиданно. Я успел ударить только раз!

—    Найдите его! — приподнявшись, закричал Растогин. — Найдите!

Граф с револьвером в левой руке и финкой в правой стремительно перебежал дорогу и плашмя упал в густую траву у- высокого забора. Он не был уверен, что Зубр находится на турбазе. Но, понимая, что при нападении на кассира лампового завода не­вольно вмешался в дела теневых дельцов и сейчас его разыскивает не только милиция, решил опередить тех, кто нашел Антона. Лучший способ защиты — напа­дение. Это правило он усвоил с детства и оно часто выручало в, казалось бы, безвыходных ситуациях. К тому же он испытывал чувство вины перед Зубром, несмотря на то, что собирался его убить после успеш­ного завершения дела.

Граф прислушался. Кроме голосов ночных птиц, с территории турбазы не доносилось ни звука. Подняв голову, Граф всмотрелся в выступавший с забора на полметра козырек из колючей проволоки.

«Как на зоне, — усмехнулся он, — только вышек нет».

Сунув нож в ножны, достал «макар» и осторожно пополз вдоль забора к воротам.

—    Да они, сучары, нас вообще ни во что не ставят! — зло бросил рослый парень. — Мы для них, что собаки для охоты!

— Точно, — согласился развалившийся на дере­вянном топчане здоровяк. — Если в хорошем настро­ении, то кусочек мясца бросят. А этот мужик моло­ток! — кивнув в сторону сидевшего на полу за решет­чатой дверью Зубра, заметил он. — Поставил на гоп- стоп кассира и баксы ихние прихватил!

—     Слышь, земляк, — поднявшись со стула, рос­лый парень подошел к решетке. — Вам наколку кто- то из ихних дал? — имея в виду хозяина и его окру­жение, спросил он. — Или вы просто кассира брали?

—    Иди-ка ты, землячок, — буркнул Зубр. — Хрен его знает, о чем ты здесь базлаешь! Мне эти псы ваши тоже за какие-то баксы чешут! Не знаю я ни хрена! Козлы гребаные! — вскочив, он возбужденно прошелся по небольшому помещению.

—    Слышь, — к решетке подошел второй. — Мо­жет, добазаримся. Ты нам баксов дашь, а мы... Сейчас ночь, мы тебя без кипиша выведем.

Филимон выскочил из кустов, догнал притормо­зивший перед поворотом на турбазу ЗИЛ, груженный ящиками, подпрыгнув, легко забрался в кузов и втис­нулся между ящиками с виноградом.

Проследив своего должника, Филимон как только стемнело, начал действовать. Он около получаса ле­жал возле ворот, за которыми, о чем-то лениво пере­говариваясь, сидели пятеро парней. О прорыве не могло быть и речи — все они были вооружены. Двое даже автоматами. Филимон хоть и прекрасно стрелял, но предпочитал обходиться без стрельбы. Он был уверен, что под утро на турбазу, которая, судя по всему, была штаб-квартирой местного крестного отца, будут доставлены свежие продукты. Поэтому, увидев приближавшийся свет автомобильных фар, осторожно отполз к повороту от основной дороги. Он не опасал­ся, что кузов грузовика будут проверять. Филимон уже не раз убеждался в том, что охранная служба босса крупной преступной группировки почти всегда  была далеко не совершенна. А учитывая, что его должник здесь гость и, следовательно, внешнюю ох­рану обеспечивают боевики хозяина, это было ему на руку.

Из осторожных разговоров с мужиками, живущи­ми неподалеку, Филимон выяснил, что на турбазе, с тех пор как Тимур отстроил ее заново, все тихо и спокойно. Если Филимон сначала и раздумывал над тем, стоит ли сводить счеты с должником, то после того, что узнал из разговоров, решился действовать.

Грузовик остановился. Филимон успел придер­жать качнувшийся верхний ящик.

Граф увидел подъезжавший к воротам грузовик и плашмя упал за густой куст акации. Переждав сколь­знувший над ним свет автомобильных фар, вскочил и, пригнувшись, бросился к воротам. Когда ЗИЛ ос­тановился, Граф прижался спиной к забору и замер. Ворота бесшумно открылись.