Два гения и одно злодейство - Соболева Лариса Павловна

– Где Полин? – спросил Володька.

– Она умерла, – не стал выкручиваться Марк. – Умерла в больнице.

– Я так и знал, – вызывающе сказал Володька.

Зависла напряженная пауза. Потом Володька продолжил:

– Еще вопрос, за что ты хотел меня убить?

Тут Ставров почувствовал невероятное облегчение. Значит, парень ни при чем, раз задал такой вопрос. И по счастливой случайности, остался жив. Как его мучило, что на вилле они по ошибке убили его. Но, оказывается, не убили. Он произнес:

– Произошла ошибка. Прости, если можешь…

– Ошибка! – хмыкнул Володька. – Ошибка твоя, а заплатить пришлось мне. Славно. Я из-за твоей ошибки инвалид, живой труп. Думаю, я не совершу ошибки!..

Мгновенно Володька выхватил пистолет из кармана и направил его в Марка, сжимая двумя изуродованными руками. На этот проклятый пистолет копил, зарабатывая рисованием на листах профилей, держа фломастер в зубах. Вот публика веселилась! А ему было невесело. И сейчас не испытывал торжества, целясь в Ставрова, а ведь весь его путь из Парижа проделан с единственной целью.

Находясь сзади Володьки, Кеша бесшумно и ловко вытащил свой пистолет, но Марк, поднявшись с дивана, слегка приподнял руку, мол, не стреляй. Алиса не сводила полных ужаса глаз с Володьки, прижимала к груди ребенка.

– Парень, не делай глупостей, – произнес совершенно спокойно Леха. Он стоял сбоку от Володьки. – Не заставляй меня снести тебе башку, пожалуйста. Я этого не хочу, правда. Мы приносим свои извинения…

– И ты здесь, садист? – не повернув к нему головы, зло сказал Володька. – Я все равно успею пристрелить его, снесешь ты мне башку или нет.

Вдруг Алиса заслонила собой Марка:

– Прошу вас, не делайте этого. Я вас очень прошу…

Володька замер – не стрелять же в нее! Потрясное лицо, редкой красоты. Он мог бы написать ее вот так, с ребенком, с этими чистыми глазами, самоотверженную. Он создал бы новую мадонну, которая бы потрясла мир… и не создаст! Он никогда ничего не создаст! И он сам ничто по милости Ставрова.

– Отойди, мадонна! – заорал так, что вздулись жилы на шее. – Ты не знаешь, кого защищаешь.

Марк отбросил Алису на диван и теперь стоял, глядя в упор на мстителя. Он был спокоен, а Володька мечтал увидеть иное зрелище. Тот, кто легко убивает, не хочет умирать, он ценит жизнь, но только свою. «Надо отдать Ставрову должное, умеет владеть собой», – признал про себя Володька.

– Мы приняли тебя за другого, – сказал Марк. – Тот парень убил нескольких человек. Вдвоем с Полиной убивали. Можешь отомстить мне, но тебе это не поможет.

– Парень, не вздумай…

И Леха еще что-то говорил, но Володька его не слушал. Он взмок от напряжения, палец занемел на курке. Вот она, цель – Ставров. Этот миг, который он тысячи раз видел в воображении, заставлял жить. Всего-то осталось – нажать на курок. А стоять напротив человека, смотреть в его лицо и выстрелить… это непросто. Но Володька выстрелит.

На диване замерла Алиса, устремив на него умоляющие глаза. Хныкал ребенок, ползая по дивану. Ставров ждал, не выказывая никаких эмоций. Это бесило. Осталось нажать на курок, слегка…

– Если каждый порядочный человек убьет одного подонка… – уговаривал Володька себя вслух.

– …он станет таким же, – закончила Алиса, поднимаясь с дивана. – В вас сейчас говорит боль и обида. Но ведь и Марку было больно. Вы просто не знаете, что с ним произошло. Если б знали, вы бы… вы бы простили. Он попал, как и вы, в жуткие обстоятельства. Не по своей прихоти…

– Никакие обстоятельства не дают никому права отбирать жизнь, – проговорил Володька, видя мушку и Ставрова, больше ничего.

– Дают, – возразил Марк. – И мою жизнь хотели забрать. Полина.

– Кто-то должен остановиться, сделайте это вы, – умоляла Алиса, по ее щекам текли слезы. – Вот увидите, вам станет легче, если вы простите. Смерть Марка не принесет вам счастья. Вы же тоже сейчас хотите отобрать… не надо… прошу вас… пожалуйста.

– Парень, не дури, – произнес Кеша, выступив так, чтоб нечаянный мститель мог видеть его и оружие, направленное на Володьку.

Мушка и Ставров. О, как щекотала эта картина нервы, какое упоение вызывала! Он не сомневался в себе. Нажать на курок. Запросто. Как запросто они убивали его на вилле. И вот перед Володькой цель, живая, которую он предупредил, что уложит. Его не пугали последствия, суд, тюрьма. Все это не имело значения, даже собственная жизнь уже не имела значения, потому что не имела смысла.

Что же останавливает? Живой человек. В которого следует выстрелить. И женщина, готовая броситься под пулю. Это же легко – нажать на курок. Но это невозможно. Он не может выстрелить в живого человека.

Володька бросил пистолет на пол, сквозь зубы процедил:

– Благодари свою мадонну, сволочь, – развернулся и ушел.

Кеша опустил пистолет, вопросительно уставясь на Леху, тот молчал. Алиса вернулась к сыну. Тимур, вытирая лоб платком, спросил:

– А чего ты не стрелял в него, Кешка?

– Потому что не выстреливший сразу не выстрелит, – отговорился тот.

Марк рассеянно обвел всех глазами, нахмурился и попросил:

– Тимур, проследи за ним, узнай, где живет.

– Босс, я-то узнаю, но обещай, что мокрухи не будет. Я так рад, что он жив, честное благородное. Ужасно рад…

– Скачи за парнем! – рявкнул Леха.

Нарочито вздохнув, Тимур выбежал. Не спеша, удалились и Кеша с Лехой. Марк сделал несколько шагов к выходу, не оборачиваясь, бросил Алисе:

– Какого черта влезла? Я хотел, чтоб он выстрелил.

– Не ври, – послышалось в ответ. – Не надоело играть в невозмутимого героя?

Ему стало стыдно. Алиса знает его лучше, чем он себя. Стоять перед дулом пистолета и не ронять достоинства, когда внутри все кричит: жить!.. А как неприятно сознавать, что тебя оставили в живых только благодаря женщине. Марк пошел к выходу, но его остановил вопрос Алисы:

– А когда ты простишь меня?

Он поторопился к телохранителям, чувствуя спиной, как Алиса смотрит ему в след.

В ГОРОДЕ

Полин правильно о нем говорила: импульсивный. Оказывается, он не способен на поступок. А убить – это поступок? Кому-то просто завалить человека, Володька не смог.

«Неудачник», – оскорблял себя.

Он бесцельно бродил по городу. Устав, плюхнулся на скамью и долго сидел, обуреваемый унынием.

«Разыграл фарс и с победоносным видом убрался, «каратель»! Ну, ничего, Ставров хоть на минуту испытал, как смерть дышит в лицо. А теперь что? В тюрьму сесть не удалось, поеду домой и сяду на шею маме? Отличная перспектива! Однако ехать не на что, деньги потратил, добираясь сюда».

Володька закурил. Курить начал уже в России.

– Паренек, дай сигаретку, – вывел из задумчивости низкий женский голос.

Вытащил пачку, протянул, не глядя. Несколько раз чиркнул зажигалкой, когда она загорелась, поднес неизвестной, опять же не глядя на нее. Она прикурила и неожиданно взяла его за руку:

– Молодой, красивый, а что с руками?..

Володька вспомнил приговор, который услышал, вернувшись домой…

– Видите, вот здесь на позвоночнике как нарост… – хирург авторучкой водил по снимку. Мама подняла на уши всех знакомых врачей, когда он вернулся домой.

– Ну, вижу, – потускнел Володька. – Вы называете это опухолью, так?

– А ты, парень, грамотный, – усмехнулся врач. – Операция нужна. Иначе к тридцати годам ты не сможешь ходить.

– Понял. А руки?

– И руки можно прооперировать…

– Но не нужно, так? В смысле, делать это бессмысленно, да?

– Почему же. Только у нас вряд ли сделают такие ювелирные операции. Раздробленные кости срослись неправильно. Надо ехать в специализированную клинику.

Надо ехать! Ха! А сначала бабки нарисовать? – хотелось сказать хирургу. Его перевели на инвалидность, назначили мизерную пенсию. Инвалид, пенсия! Володька сатанел от мысли, что вынужден закончить жизнь в самом ее начале. В конце концов, с людьми всякое случается, можно распрощаться с живописью, хоть это и прискорбно, потому что дар художника получают избранные. Но ему ведь не освоить и профессию плотника, слесаря, не ввинтить шуруп покалеченными руками! Вот и вышел из него стопроцентный неудачник.