Два гения и одно злодейство - Соболева Лариса Павловна

– Я за вами. Возьми самое необходимое.

– Кто та женщина? – спросила Алиса, ничуть не обрадовавшись предложению, спросила спокойно, только красными пятнами покрылась.

– Моя жена.

– Я так и думала. Поэтому ушла.

Марк задохнулся: ни капли угрызений совести. Потрясающая уверенность в том, что права. Тут уж он не выдержал:

– Ушла?! Ты сбежала! И не подумала, каково мне было, когда узнал, что ты исчезла из больницы. А я искал тебя все эти месяцы! Так не делают. Ты же ничего не знаешь, не соизволила выслушать меня…

– Почему? Слушала. В больнице.

– Слушала! – хмыкнул он. – Да тогда и со мной происходили странности, которые я лишь сейчас разгреб. Я сам не знал, что это она была, мы считали ее погибшей. А тут еще ты… Откуда вы такие гордые беретесь? Я тебе сделал что-нибудь плохое? Я сказал, что не желаю тебя знать? Я отказался от ребенка? Неужели трудно было хотя бы сообщить, что с тобой все в порядке? Я ведь думал, тебя выкрали и убили! Понимаешь, что из этого вытекало? Нет? Собирайся!

– Когда погибли мои родители, – заговорила Алиса негромко и в сторону, – все поменялось. Я попала в детский дом. Ты не знаешь, что это такое, когда у тебя нет ничего своего и нет никого. А я хорошо помнила другое время, маму, отца, мою семью. Мне хотелось восстановить то, что было. Не получалось. Мне вроде благодеяния делали, когда брали к себе, а я не об этом мечтала. Я очень хотела ребенка, заботиться о нем, когда тебя нет. И надеялась, ты поймешь, как с нами хорошо. Но у тебя была своя жизнь, в которую ты меня не пускал… Ты всегда давал это понять. Я старалась тебя завоевать, но не смогла. Потом появилась та женщина…

– Она умерла. К счастью! Ты довольна?

– …и мне стало очевидно, – продолжила Алиса, будто не слыша реплики, – что она на тебя имеет права, что не отступит, убьет меня. Я только спасала себя и сына.

– Так, ну все, хватит, время к ночи… – не выдержал Марк. – Собирайся.

– Это опять твой каприз, игра в благородство. Потом мы тебя будем тяготить, ты же привык к независимости. А я хочу семью. Оставь нас здесь и разберись сначала в себе.

– Собирайся, – взревел Марк. – Или я заберу его с собой одного. В конце концов, это мой сын, а содержать его на должном уровне ты не можешь.

Видя упрямое стояние Алисы, взбешенный влетел в дом, открыл шкаф. Нашел сумку, бросая туда вещи ребенка, комментировал свои впечатления:

– Ба! Какой «роскошный» дворец! Это что, окна? Как в конуре. Здесь ослепнуть можно. А это потолок? Почему провис? От старости? А дом что, без фундамента? Отлично, рухнет через год. А это что? Ах, умывальник! Сплошной антиквариат! И здесь, в антисанитарных условиях, ты хочешь воспитывать моего сына?

– Ты не имеешь права… – робко подала голос Алиса со двора.

– Я не имею? – совсем осатанел он. – Это ты не имеешь права держать в этой норе ребенка. Ты подумала, на что будешь жить?

– Мне платят пособие…

– Да что ты! – саркастически рассмеялся Марк, хотя было не смешно. Он вынес сумку, встал перед Алисой. – И каково пособие? Пять рублей? Так вот слушай меня. Будешь упрямиться, останешься в этом сарае одна. Я выиграю любой суд, поняла? Найму кучу адвокатов, судьям кину столько, что они признают, будто я родил, а не ты, поняла? Иди в машину!

– Ты очень жестокий человек, – проговорила она тихо.

– Да неужели? – желчно сказал Марк, у него чесались руки врезать ей. – А с вами только так и надо, вы другого языка не понимаете. Последний раз спрашиваю, едешь?

– Можно взять с собой Маркизу? – сдалась она.

– Бери. Кошек, собак… забирай всех зверей и в машину! Документы не забудь! – Алиса понуро ушла в дом, а Марк подошел к коляске и сказал сыну: – Что ж мне так везет на чокнутых, не знаешь?

Сына уложили назад, обложив подушками, рядом устроилась Алиса. Заводя мотор в нервном возбуждении, Марк посмотрел в зеркало. У Алисы дрожал подбородок, она утирала слезы, глядя в окно с несчастным видом. Наверное, не так представляла встречу. Он тоже, но при иных обстоятельствах. А чего ждала? Такое трудно простить. Да она должна в ноги ему упасть от благодарности, что ее с ребенком забирают, а не реветь. Если б не сын!.. Разворачивая машину, Марк бросил ей через плечо:

– Перестань, Алиса. Так будет лучше для тебя и сына.

– Считаешь, этого достаточно?

– Как ты назвала моего сына? – спросил, пропустив вопрос мимо ушей.

– Константином, как моего отца.

Что ж, Константин Маркович звучит неплохо. Он сосредоточился на дороге. Главное – вез сына. Остальное – ерунда. И пусть Алиса ревет сколько влезет, это ее проблемы.

ЧАС СПУСТЯ

Тимур поражался всю обратную дорогу: Кеша и Таран отпускали шуточки по поводу любимого босса и его пассии. Слышал бы он! И ржали, как кони. Пошляки. Тимур не принимал участия в соревновании по остроумию, а зевал на заднем сиденье. Наконец! Приехали! Тимур выпрямился, вытянул шею, глядя перед собой.

– Эй, ребята, почему Ставров у ворот остановился? – насторожился Тимур, ведь заминок с въездом никогда не было, ворота на дистанционном управлении. А Ставров не только не въехал, но еще и просигналил.

– Сейчас увидим, – со смешком сказал Леха, так как был еще во власти очередной глупости, которую сам же и придумал. За ним вышли, разминая спины, Тимур и Кеша.

Марк остановился, потому что не мог въехать из-за двух камней, лежащих перед воротами, каждый килограмм по сорок, если не больше. Сторож, услышав гудки, открыл ворота, но из сторожки не вышел. Марк, чертыхнувшись, решил сам освободить проезд. В это время взревел мотор мотоцикла…

После смерти Лины Лазарю стало совершенно ясно, что он никто. Нет стен, нет запертых дверей, нет окон с решеткой, а вокруг та же психушка, тот же плен. Он хотел бы жить, но где и как? Лазарь прекрасно сознавал, что выжить теперь не удастся, а умирать – так с музыкой и не одному. Ощутив в себе смертника, представив, как врежется в Ставрова и его телохранителей, развеселился. Позвонил в особняк, спросил Марка. Старуха ответила, что его нет дома. Лазарь ждал сумерек, впрочем, он готов был ждать неделю, месяц, год. Марк так и не приехал до темноты. Лазарь два раза подъезжал к воротам, сбрасывал камни. Лазарю нужна была заминка перед воротами, следовательно, будет время разогнаться и на полном ходу вписаться в автомобиль. Со Ставровым будет покончено, как того хотела Лина. Так хочет он, Лазарь.

Первым подал сигнал опасности Тимур, закричал, указывая пальцем на дорогу вдоль ограды особняка:

– Атас, братва!

На автомобиль Марка, набирая скорость, несся мотоцикл. Не было сомнений, что летит он с определенной целью. Ставров вдруг понял, что не успеет выскочить, да и не мог оставить в машине Алису с ребенком. Надо сдвинуть автомобиль, иначе столкновение неизбежно! Наперерез мотоциклисту бежали Таран и Кеша.

– Держи ребенка! – крикнул Марк Алисе.

– Я в цель, ты по колесам! – заорал Леха на бегу.

Двумя руками сжимая пистолет, Леха поднял его и прицелился. Слепила фара мотоцикла, осталось секунд пять до столкновения.

– А-а-а-а!!! – победный клич Лазаря перекрыл рев мотоцикла. В этот клич он вложил всю энергию, весь запас ненависти к тем, кто распорядился его судьбой.

– Ну, гад… – Леха целился чуть выше фары, считая секунды, потому что сейчас секунды решали все.

Марк завел мотор. Почему-то сделал это медленно, тягуче, как во сне… Да на самом ли деле на него несется мотоциклист?..

Кеша, став на колено, несколько раз выстрелил по колесам, но наугад.

Леха выстрелил выше фары три раза, сгруппировался и прыгнул в сторону.

В это время Марк газанул, машина рванула к воротам, наехала на камни.

Мотоциклист врезался в зад автомобиля, отчего тот слегка развернуло. Мотоцикл скользнул по машине и несколько раз перевернулся. Он подпрыгивал, как мячик, стремительно удаляясь от места столкновения. Но вот зацепился за фонарный столб, отлетел в сторону, немного «проехал» уже по земле и замер…