За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Стоит упомянуть, что в 1944 г., когда к Висле вышла танковая армия Катукова, местные жители вспомнили и сразу показали танкистам те самые места переправы, которыми наши части пользовались 30 лет назад, во время битвы за Ивангород и Варшаву. И эти старые, разведанные и вымеренные отцами переправы снова пригодились…

23. СЕВАСТОПОЛЬ

Все вымпелы вьются, и цепи гремят,

Наверх якоря выбирают.

Готовьтеся к бою! Орудия в ряд

На солнце зловеще сверкают.

В то время, когда сражения корежили Европу, стремительно осложнялась и обстановка на Ближнем Востоке. К вступлению в войну готовилась Турция. Считалось, что тайно. Но в обстановке Востока такого секрета было скрыть невозможно. Об этом знали на всех базарах, и если турецкое правительство в Стамбуле все еще морочило головы дипломатам Антанты, то с мест сыпались донесения одно тревожнее другого. Русский консул докладывал: "В Кербеле духовенство приступило к пропаганде священной войны против России". Из консульства в Урмии сообщали, что турки усиливаются на персидской границе. Из британского консульства в Киликии доносили, что за несколько дней через Адану проследовало в Сирию около 200 немцев, из них 52 офицера. А после включения в состав турецкого флота германских крейсеров опасность стала очевидной, и российский посол в Турции Гирс еще 13.8 предупредил командующего Черноморским флотом Эбергарда, что считает своевременным принятие мер для охраны побережья, в том числе выставление минных заграждений. Но Россия, ведя борьбу с Германией и Австро-Венгрией, еще одной войны всячески старалась избежать или хотя бы отсрочить ее. Министр иностранных дел Сазонов 29.8 направил в Ставку, в штаб Черноморского флота и Гирсу циркуляр, где говорилось: "Продолжаю придерживаться мнения, что нам нужно сохранить мирные отношения с Турцией, пока не определится решительный перевес русско-французских войск над австро-германскими. Считаю поэтому нежелательным какое-либо вызывающее действие против турок, могущее усилить влияние тех турецких деятелей, которые стоят за войну". Словом, предписывалось избегать всего, что может быть воспринято в качестве провокации и послужить поводом к столкновению.

Да, утверждения большевистских и западных псевдоисториков, будто Россия специально вступила в мировую войну с целью овладеть Босфором и Дарданеллами, ни малейшей критики не выдерживают. Во-первых, в июле 14-го речи о проливах попросту не могло идти, поскольку Турция была еще нейтральной, а ее флотом руководили еще не немцы, а союзники-англичане. А во-вторых, планы войны с Портой в России хотя и существовали, но… были чисто оборонительными. Так, в планах Генштаба на 1914 г. указывалось дескать, Турция при подстрекательстве Германии начать войну может — чтобы "после территориальных потерь в Европе создать базу для возрождения страны путем завоеваний в Азии". Отмечалось, что для немцев такая война была бы выгодной даже при поражении турок, поскольку Германия смогла бы упрочить свое влияние в ослабевшем государстве. И делался вывод: "Россия, не усиливая своей армии параллельно усилению в 1913 г. германской и австрийской армий, не имея на Черном море ни сильного флота, ни достаточных средств для проведения крупного десанта, также боясь внутренних потрясений, сама войны не начнет. Таким образом, на Черном море в 1914 году война может быть начата наступлением только со стороны Турции при обороне со стороны России".

Но серьезнейшей ошибкой Генштаба было то, что он не предусмотрел в своих разработках возможности союза Германии, Австро-Венгрии и Турции. Их совместных действий. Ведь планы противоборства с Турцией создавались сразу после Японской, когда опасность со стороны Порты была вероятной. А позже, когда внимание Генштаба переключилось на растущую угрозу со стороны Германии, турки подорвали свои силы революцией. И их не брали в расчет. Сочли, что такой союзник немцам вряд ли нужен — разве что попробуют его использовать для локальных провокаций. А на тот факт, что за последний предвоенный год Порта с помощью Германии сумела возродить свою армию, в свистопляске событий 14-го отреагировать не успели. И в итоге получилось так, что армия и флот начали действовать по совершенно разным планам. Моряки-черноморцы стали готовиться к мероприятиям, предусмотренным по плану войны с Турцией, составленному в 1908 г. и скорректированному в 1912 г. Он исходил из предположения о наступательных действиях со стороны противника и ставил главную задачу "сохранение обладания морем". По варианту «А», если инициатива принадлежала неприятелю, требовалось осуществлять "дальнюю блокаду" Босфора легкими кораблями, а основные силы оставались в Севастополе. Когда вражеская эскадра предпримет атаку, русский флот выходит навстречу и дает бой "на удобной позиции" вблизи своей базы — что позволяло ввести в сражение больше кораблей (в основном, устаревших), использовать подводные лодки, минные поля, обеспечить эвакуацию и ремонт подбитых единиц. По варианту «Б», если инициативу перехватывали русские, предусматривалось минирование выхода из Босфора, а дальше предполагался аналогичный сценарий.

Но армия-то уже действовала по другому плану — войны с Германией и Австро-Венгрией! По которому для прикрытия Румынской границы и Черноморского побережья разворачивалась слабенькая 7-я армия из 6 — 7 пехотных и 2 кавалерийских дивизий, да и то не кадровых, а ополченских. Растянутая на сотни километров, она осуществляла лишь охрану занимаемых рубежей. А из 3 корпусов Кавказского округа, 2 по мобилизационному расписанию отправлялись на австро-германский фронт. И на все Закавказье оставался только один, 1-й Кавказский корпус. Противостоять турецкой армии было практически нечем. Спохватились лишь в конце августа, получая сведения о приготовлениях турок. И 21.8 Генштаб дал указание произвести замену вместо уходящих Кавказских корпусов перебросить из Средней Азии 2-й Туркестанский. Но на это требовалось немалое время — дорог в здешнем регионе было мало, и пропускная способность их была ограничена. Из Европейской России в Закавказье тогда вела всего одна железная дорога — по берегу Каспийского моря.

Сазонов в августе-сентябре упорно продолжал переговоры с турецкими дипломатами, старался воздействовать на Порту через третьи страны, чтобы сохранить ее нейтралитет. Турция тоже вела переговоры — с Болгарией и Румынией. О возможности союза с ними против России. Или о гарантии нейтралитета — чтобы болгары не ударили в спину. Разумеется, об этих консультациях узнавали и в Петрограде. А от армян узнали и о другом факте. В августе 1914 г. в Эрзеруме состоялся съезд партии «Дашнакцутюн», на который вдруг прибыл один из главных идеологов «Иттихада» Бахаддин Шакир. И сделал предложение поддержать турок в войне. Дескать, Россия и Англия не выдержат, когда против них поднимется весь мусульманский мир. Но в Закавказье многое зависит от армян. Если согласятся помочь и поднять восстание, то достаточно будет двинуть армию в 200 — 300 тыс., чтобы выкинуть русских за Кавказский хребет. За это обещалось после победы предоставить армянам автономию. Но дашнаки хорошо помнили, как расплатились младотурки, тоже надававшие много обещаний, за помощь в свержении Абдул-Гамида. Поэтому ответ был дан осторожный — что в случае войны армяне будут держаться лояльно к властям и не станут преследовать политических целей. Те, кого призовут в турецкую армию, добросовестно выполнят свой долг. Но и от организации подрывных акций в российском тылу партия отказалась, а само желание войны признала авантюрой. Впрочем, даже в гипотетическом случае, если бы какие-то армянские лидеры захотели поддержать турок, они просто перестали бы быть лидерами — потому что все турецкие армяне симпатизировали России и избавления ожидали только от России. С грузинским эмигрантским "Комитетом независимости" младотуркам оказалось куда проще найти общий язык. Он и с немцами уже сговаривался, выторговывая создание автономной Грузии, которая вошла бы в состав Османской империи, а во главе государства стоял бы кто-то из германских принцев. И в Трапезунде началось формирование Грузинского легиона под командованием капитана фон Шуленбурга. Ну а северокавказские сепаратистские организации уже давно работали с «Иттихадом» в «плодотворном» контакте.

Другие народы, подвергавшиеся гонениям в Османской империи, искали контактов с русскими. Посылали делегации в консульства в Персии, пробирались через границу и просили на случай войны снабдить их оружием, хотя бы для самозащиты. И начальник разведотдела Кавказского округа Драценко представил доклад, что в случае войны с Турцией там наверняка развернется резня христиан, причем эти акции получат поддержку Германии, "ибо ей выгодна на юге России сплошная турко-татарская стена". Драценко доказывал, что избежать этого будет невозможно, но масштабы резни можно минимизировать, если помочь армянам организовать самооборону. Его доводы разделял и начальник штаба округа Юденич. Докладывал Янушкевичу, что необходимо вооружить турецких армян, айсоров и дерсимских курдов, для чего просил выделить 25 тыс. винтовок, 12 млн. патронов и 20–25 тыс. рублей.