Прекрасная колдунья - Патриция Райс

Изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе, Эйлин вмешалась в разговор:

– Мама, я советую тебе повременить с оплатой, пока ты не убедишься, что я благополучно прибыла в колонии. У нашего гостеприимного хозяина будет слишком огромное искушение выбросить меня в море на полпути туда.

Элизабет слабо улыбнулась, в ответ. Но де Лейси был явно недоволен.

– В ближайшее же время я отрежу твой грязный язык, чтобы ты и вправду стала немой. – Снова повернувшись к Элизабет, он добавил: – У тебя есть время подумать до того, как мы приедем ко мне домой. Решай.

Он резко повернулся на пятках и вышел из комнаты.

Эйлин прижала ладонь к животу. Последнее время ребенок толкался почти постоянно.

– Ради ребенка, – прошептала Элизабет, Ее огромные глаза были полны страха и отвращения. – Это надо сделать ради ребенка. Дрейк придет за тобой. Я знаю.

Эйлин кивнула, но сердце ее сковал ледяной ужас. Дрейк приедет за ней, если его не повесят. Или уже не повесили. А даже если он останется в живых, сколько пройдет недель, месяцев или даже лет, прежде чем ему удастся найти ее? Элизабет к тому времени скорее всего уже погибнет в руках этого мерзавца де Лейси. Но если мать откажется, погибнут Эйлин и ее еще не родившийся ребенок. Получается, что тот «выбор», который оставил им де Лейси, вовсе и не является выбором.

Когда они шли от постоялого двора на причал, где их уже ждал корабль, дождь прекратился, и женщинам удалось подняться на борт, не намокнув. Эйлин сняла с головы капюшон и полной грудью вдохнула прохладный влажный воздух. Сквозь просвет между тучами пробились солнечные лучи, и под их светом длинная коса Эйлин, которую заплела ей мать, отливала медью.

Несколько минут спустя небольшой корабль под английским флагом медленно выплыл из бухты и, подставив паруса сильному штормовому ветру, ринулся в открытое море. Эйлин задумчиво смотрела на свинцово-серое небо, поглаживая свой большой живот. Если бы она не была сейчас такой неуклюжей, то с легкостью могла бы улизнуть от людей де Лейси и затеряться в тесных улочках Кале. Но она больше не могла ни быстро бегать, ни перелезать через заборы, ни прятаться в ящиках и бочках, как раньше. Ей ничего не оставалось, кроме как тихо ждать, что преподнесет ей судьба, да молить Господа о милости.

Сэр Джон слушал рассказ хозяина гостиницы, и его лицо с каждой минутой становилось все более хмурым. Когда словоохотливый старичок закончил, баронет поблагодарил его за доброту к «двум святым женщинам», которые провели одну ночь в самой верхней комнате, и дал в награду золотой.

«Точно, святые», – подумал баронет. Если де Лейси удалось сделать из этих двух чертовок святых, то ему стоит сказать за это спасибо. Лишь бы только удалось его догнать.

Сэр Джон встретился глазами с вопросительным взглядом Майкла и покачал головой:

– С ними все в порядке, но они все равно опережают нас на два дня. До Кале остается один день пути. Нам придется обыскать в городе каждый закоулок и надеяться, что они не уплыли сразу же по прибытии.

Услышав эти новости, члены их небольшого отряда опечалились. Не считая Майкла и Пьера, все остальные почти не знали Эйлин, а уж ее мать и в глаза не видели. Но за время путешествия сэр Джон своим искренним беспокойством за девушку и ее мать заставил проникнуться любовью к ним. Поэтому всем очень хотелось поскорее найти Эйлин, и чтобы она оказалась цела и невредима. При мысли о том, что две беззащитные женщины находятся в руках такого корыстолюбивого злодея, как де Лейси, добрые юноши всем сердцем желали освободить их. Поймать де Лейси стало для них делом чести. Полный решимости довести дело до конца, Майкл поскакал вперед, уводя свой маленький отряд на север, в сторону Кале.

Они прибыли в портовый город незадолго до наступления сумерек. Небо вновь было сплошь затянуто черными тучами. Отряд быстро двигался по грязной дороге к заливу, но сильный ветер, словно не желая пускать чужаков в свои владения, трепал их плащи, замедляя ход. Наконец они подъехали к небольшой таверне из грубого камня. Промокшие до костей, озябшие и усталые после недельной скачки, путники представляли собой весьма жалкое зрелище.

Решительным тоном Майкл начал отдавать приказания:

– Сейчас мы разделимся на две команды. Пьер говорит по-французски. С ним пойдут трое вниз по дороге и направо. Сэр Джон возьмет с собой остальных и пойдет налево. Расспрашивайте любого, кто попадется на пути. Если удастся что-нибудь обнаружить, делаем два выстрела в воздух.

– Хоть так проверим, на что годятся наши ружья, – проворчал Пьер, стягивая с ноги некогда щегольской башмак и выливая из него воду.

Проклиная задержавший их прилив, Дрейк направил подзорную трубу на видневшийся впереди порт. Он не надеялся увидеть что-то, кроме пустых улочек, но горькое чувство разочарования от того, что он находится так близко, но не может добраться туда, не давало ему покоя.

Ужасная погода смыла с лица города все признаки жизни, и стоящие у причала корабли также были пусты. Все, кроме одного. Дрейк без особого интереса направил подзорную трубу на это небольшое суденышко. Изо всех сил борясь с ужасными порывами и колким моросящим дождем, матросы сновали туда-сюда по палубе, распуская лоскутные паруса и направляя их по ветру. Похоже, кому-то очень не терпится поймать попутный ветер. Скоро отлив, и это будет им только на руку.

И тут Дрейк заметил на палубе движение, показавшееся ему неестественным среди общей суеты. Он принялся наводить фокус, стараясь получше рассмотреть привлекшую его внимание фигуру в черном плаще. Моряки очень редко носили плащ. Еще реже они были такого маленького роста и щуплого телосложения. Внезапно сильный порыв ветра сорвал с головы человека капюшон, и Дрейк увидел длинную медно-рыжую косу.

Из груди маркиза вырвался отчаянный крик, и все матросы, стоящие рядом с ним, повернули в его сторону головы. Дрейк начал лихорадочно крутить линзы на подзорной трубе, надеясь улучшить видимость изображения, но внезапно застлавшая его взор пелена не давала ничего разглядеть. Проклятая труба!

Это Эйлин. Это должна быть она. Какая еще женщина станет вот так просто стоять под дождем, даже не удосужившись надеть на голову капюшон?

В следующую минуту к женщине на дальнем корабле приблизилась высокая мужская фигура и решительно увела ее куда-то на нижнюю палубу. Когда эта женщина послушно пошла к лестнице, Дрейку даже не удалось увидеть ее лица. То, как она двигалась, показалось маркизу очень странным. Эйлин всегда порхала как бабочка: грациозно, легко, непринужденно. А женщина на корабле двигалась медленно и тяжело.