Под шорох наших дизелей - Апрелев Сергей

Вечером ко мне подошел штурман и попросил «добро» встретить жену товарища, а затем сопроводить счастливую семью в баню.

Несколько удивившись постановке вопроса и перспективам штурманского досуга, я поинтересовался, в курсе ли он, что его корабль завтра выходит в море?

— Конечно, товарищ, командир, — поспешил заверить лейтенант, — приготовление в 06.00.

— Ну что ж, дерзайте, юноша. Только не перегрейтесь!

Неприятное предчувствие, оставшееся после исчезновения во мраке ночи единственного штурмана, несколько утихло от сознания присутствия его начальника по специальности Шуры Кацера.

Увы, предчувствие не обмануло. В 05.00 из управления коменданта Балтийска сообщили, что лейтенант Зернов «задержан в нетрезвом состоянии в районе городской бани с двумя сообщниками, один из которых — девушка».

Было ясно, что на выход в море штурманец явно не успевал, даже если его резко освободят.

Мы с Кацером переглянулись. Самое страшное, что «навигатор» на лодке 613 проекта один, а значит, добраться до карт и пособий можно было лишь взломав его сейф. Единственным, чем я располагал, была схема маневрирования, аккуратно вычерченная на форматном листе бумаги. Этого было явно недостаточно для обеспечения безопасного плавания. С другой стороны, отказываться от выхода в море было смертеподобно. Лодка двухчасовой готовности, в чужой базе, утратила боеспособность! Мои раздумья прервал флагштур: «В чем проблема, командир. Мы же здесь все мели знаем. Откатаемся за милую душу на карте-сетке!» (карта с линиями координат, но без обозначения глубин и очертаний берегов).

После некоторый колебаний я согласился. Но прежде чем лодка отдала швартовы, на берег сошел замполит, легко убедивший меня в том, что в море и без него прекрасно обойдутся, зато штурмана можно будет вызволить, избежав вселенского скандала. На том и порешили.

Погода в тот день стояла просто изумительная. Лодка бесшумно выскользнула из базы, оставив по правому борту крашенное «серебрином» цементное изваяние женщины с ребенком на руках. Взмахом платка она приветствовала всех входящих и оставляющих главную базу ДКБФ — Балтийск. Еще раньше мимо проплыли: высокий красно-белый маяк и готические постройки старого Пиллау. Флагманский штурман без труда заменил своего непутевого воспитанника, время от времени выскакивая на мостик — поделиться свежим анекдотом или байкой, которых у него в запасе было предостаточно. Безоблачное небо и почти штилевая погода, возвращали нас в прошедшее лето. Настроение, подпорченное известием о похождениях «любителя коллективных помывок», постепенно восстанавливалось. Впрочем, до определенного момента. Сначала нас обогнал буксир со щитом для артиллерийских стрельб, а затем на противоположной части горизонта замаячил силуэт крупного надводного корабля. Это был БПК «Адмирал Трибуц». И щит буксировали именно для него. Это стало окончательно ясно, когда прямо над нашей рубкой замелькали облачка разрывов его снарядов.

Практически одновременно на северной стороне горизонта показалась точка, довольно быстро превратившаяся в МРК (малый ракетный корабль пр.1241), на мостике которого металась отчаянно жестикулирующая фигура. Когда МРК подошел ближе, я различил капитана 2 ранга, который истошно кричал в мегафон: «Командир, уходи к Северу на шесть миль! Как вы здесь оказались?»

Давая понять, что все ясно, я кивнул, и лодка резко развернулась в указанном направлении. Одновременно был отдан приказ — взломать штурманский сейф, что было незамедлительно исполнено. Когда на мостик подняли ПИП (правила использования полигонов), я сравнил расположение полигонов со схемой, переданной комбригом И.С.Моховым. Ошибка состояла в том, что район артиллерийских стрельб надводных кораблей был почему-то объединен с нашим районом маневрирования. Поскольку на инструктаже было предписано строго следовать именно схеме маневрирования, а руководителем учения значился ее автор комбриг 29-й брковр, заметно полегчало, но ненадолго. Через несколько минут «шаман» (шифровальщик) поднес расшифрованное «радио», за подписью ОД БФ (оперативного дежурного Балтфлота). Прочитав его, я ощутил неприятный холодок меж лопаток. Даже солнце уже не казалось таким ярким.

— Ну, чего там? — поинтересовался флагштур.

— Читай, — я протянул ему блокнот, где было написано: «Командиру «С-349» зпт доложите количество раненых и пораженных тчк ОД…»

Лицо Кацера вытянулось:

— Ну и что ты намерен ответить?

«Раненых не имею, матчасть в строю, готов выполнять поставленное задание, занял район, погрузился до… часов…»

Получив «квитанцию» (подтверждение получения адресатом нашего «радио»), мы погрузились, благополучно отработали, всплыли и вернулись в базу.

Еще до подхода к пирсу, припав к биноклю, я искал глазами как минимум «черный ворон», как это было в 1975-м, когда нашу лодку по возвращению из «автономки» завернули на Новую Землю под проверку штаба флота. На подходе к губе Белушьей, мы допустили серьезное нарушение по связи. К счастью, свою задачу, как штурман, я выполнил. «С-7» вышла в точке рандеву с дозорным СКР «нос к носу». Годом раньше «С-295» разминулась с таким же сторожевиком миль на двадцать, что стоило должности флагштуру нашей 49-й бригады по прозвищу «Винни-Пух»…

Сейчас на пирсе маячили две фигуры. Одна из них принадлежала комбригу И.С. Мохову, который, тактично выждав, когда заведут последний швартовый конец и дадут отбой моторам и машинным телеграфам, негромко сказал: «Сергей, отдай мне схему».

Я был вынужден ответить, что если и останусь на свободе, то только до тех пор, пока эта схема будет оставаться при мне. Кстати, она до сих пор у меня. Недавно разбирая бумаги, я наткнулся на этот уже пожелтевший листок бумаги, который, в свое время, едва не стал причиной многих бед…

Отдавая должное комбригу, стоит сказать, что при разборе Игорь Станиславович честно признал свою ошибку. Видимо поэтому никаких вопросов ко мне так и не последовало. Зато первым вопросом штурману, который, пряча глаза, топтался на причальной стенке, стал: «Куда вы дели замполита, гражданин Зернов?»

Возможно, от нетрадиционного обращения и без того красноватая физиономия штурмана вспыхнула: «Сейчас доложу, товарищ командир!»

Поднявшись на мостик, лейтенант поведал душещипательную историю как Зам вызволил его с гауптвахты, а затем, уединившись с помощником коменданта, приступил к индивидуальной работе с благородной целью — избавить Краснознаменное соединение от крупного дисциплинарного проступка. Там их и застукал комендант. Поэтому заместителя придется вызволять отдельно. Я выразительно взглянул на старпома, который состоял с замполитом в приятельских отношениях:

— Ну, Алексей, настал твой черед. А я покамест послушаю штурмана, как он собирается искупать свою вину.

Каялся Зернов профессионально. Особенно мне понравилась та часть монолога, где он заявил, что не дай бог ему еще раз попроситься на берег в чужой базе…

А базироваться на Балтийск нам оставалось еще целых полтора месяца, иногда совершая набеги на соседние страны. В Польшу, например. Но это следующая история.

А тем вечером мы с офицерами отметили счастливое избавление, возблагодарив судьбу за то, что она в очередной раз отвела от нашей субмарины злой рок. Штурмана, само собой, среди приглашенных не было, он отбывал трудовую повинность на родном корабле.

За соседними столиками шумно веселилась офицерская компания.

— Видимо юбилей эсминца «Беспробудный», — прокомментировал минный офицер Жора Рослик.

— По какому случаю ликуем? — спросил я проходившего мимо старлея.

— Да вот, товарищ капитан 2 ранга, чуть свою лодку не утопили, к счастью, все обошлось.

— Поздравляем, а сами кто будете?

— Командир батареи БПК «Адмирал Трибуц», старший лейтенант Спасибо.

— Да, в общем, не за что. Не так-то просто нас утопить! — заметил я, уже потом сообразив, что это фамилия симпатичного артиллериста.

Отправляясь через день в Польшу, лодка расходилась левыми бортами с «Адмиралом Трибуцем», где в это время проходил «Большой сбор». Прозвучала команда «Кругом» и его экипаж, выстроенный вдоль борта, развернулся к нам лицом и замер, отдавая честь. Замерли на надстройке и наши швартовные команды. Внезапно в воздухе раздалось негромкое, но достаточно звонкое, чтобы расслышать: «Спа-си-бо!» (Что не утопили!)