Наваждение - Джейн Кренц

В этот момент кто-то ступил на порог гостиной. Бакстер обернулся и увидел Гамильтона.

— Прошу прощения, — начал Гамильтон. Он выглядел смущенным. — Я сказал вашей экономке, что сам пройду в комнату. Я вам помешал?

— Вовсе нет, — возразила Шарлотта. — Входите, Гамильтон. Ариэл сейчас нет, но я ожидаю ее с минуты на минуту.

Гамильтон нерешительно переступил порог.

— На самом деле я искал Бакстера. Его дворецкий сказал мне, что он у вас.

— Что тебе нужно? — спросил Бакстер. — Я сейчас занят.

— Вижу. — Гамильтон сжал губы. — Я пришел предложить свою помощь.

— Бакстер собирается сегодня вечером обыскать верхние этажи «Зеленого стола», — сказала Шарлотта.

Гамильтон внимательно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Бакстера.

— Возможно, я смогу помочь. Я хорошо знаю расположение комнат в доме, по крайней мере, на том этаже, где собирались члены моего клуба.

— Мне не требуется твоя помощь, — быстро возразил Бакстер.

Гамильтон помрачнел.

— Бакстер, умоляю тебя, согласись на его предложение, — вмешалась Шарлотта. — Твой брат хорошо знает клуб, это может оказаться полезным.

Бакстер скрестил руки на груди.

— Ты не понимаешь.

— Прекрасно понимаю, — твердо возразила Шарлотта. — Ты связал себя клятвой, данной твоему отцу. Ты обещал присматривать за Гамильтоном, а не впутывать его во всякие истории.

— Черт возьми, я уже не ребенок! — вспылил Гамильтон. — Мне не нужна нянька.

— Вот именно, — поддакнула Шарлотта и повернулась к Бакстеру. — Уверена, что твой отец вовсе не имел в виду, что ты будешь всю жизнь следить за каждым шагом Гамильтона. Он наверняка хотел, чтобы его наследник стал настоящим мужчиной.

Гамильтон бросил на нее благодарный взгляд и сердито воззрился на Бакстера.

— Ради Бога, Бакстер, мне уже двадцать два года. Когда же, наконец, все поймут, что я взрослый мужчина, а не мальчик?

Бакстер смотрел на него, не отрываясь. Последние слова отца всплыли в его памяти: «Я знал, что могу доверить тебе судьбу Гамильтона».

— Да, твое знание дома может оказаться весьма полезным, — неохотно согласился он. — Но дело это очень рискованное.

— Из-за этого проклятого шарлатана мой друг чуть не погиб сегодня утром, — возразил Гамильтон. — Кто знает, что он еще задумал! Я имею полное право участвовать в его поисках.

Бакстер покосился на Шарлотту. К его удивлению, она ничего не сказала — только слегка наклонила голову в знак молчаливого одобрения.

И когда этот мальчишка успел стать мужчиной? Бакстер не знал ответа на этот вопрос, поскольку совершенно не помнил себя ребенком. Казалось, всю жизнь с самого рождения нес на себе ответственность взрослого.

— Хорошо, — тихо промолвил он. — Мы пойдем туда вместе. Только, ради всего святого, ничего не говори своей матери.

По лицу Гамильтона расплылась знаменитая эшертоновская ухмылка.

— Будь спокоен. Даю тебе слово.

— Надеюсь, мне не придется жалеть о своем решении, — произнес Бакстер.

Он стоял рядом с Шарлоттой в углу бального зала. Собрание у Хокморов напоминало базарную толчею. Завтра только о нем и будут говорить. Но сегодня эта сутолока являлась для них идеальным прикрытием.

Если Морган Джадд нанял шпионов, им бы все равно не удалось никого разыскать в такой толпе. Может, им повезет, и никто не заметит, как они с Гамильтоном потихоньку выйдут отсюда и направятся в «Зеленый стол».

— Я знаю, тебе нелегко было принять помощь Гамильтона, — сказала Шарлотта. — Но для тебя это прекрасный случай показать, что ты ему доверяешь.

— Он до сих пор ведет себя как ребенок. Одно то, что вступил в этот чертов клуб «Зеленый стол» говорит о его мальчишестве.

— Мне кажется, Гамильтон извлек для себя правильный урок из всей этой истории. То, что его друг Норрис столкнулся со смертью, произвело на пего отрезвляющий эффект.

— Не стану отрицать. И все же…

— Взгляни теперь с другой стороны, Бакстер. Ты берешь с собой Гамильтона, и это — идеальный повод отказаться от моих услуг.

Бакстер невольно усмехнулся:

— У тебя потрясающий дар проникать в суть, моя дорогая. А я-то удивлялся, почему ты перестала напрашиваться мне в помощницы. Теперь понял: ты просто не могла упустить случай укрепить братские узы между мной и Гамильтоном.

— Эти узы давно уже существуют. Ты чтил их, хотя и отрицал в то же время. — Она посмотрела ему в лицо серьезным, пристальным взглядом. — Будь осторожен сегодня, Бакстер.

— Не устаю тебе повторять, что я не из тех, кто идет на бессмысленный риск.

— Знаю, ты предпочитаешь рисковать осмысленно. По-моему, это еще опаснее. — Она коснулась его рукава. — Я буду ждать тебя.

— В этом нет необходимости. Я приду к тебе утром и сообщу, чем увенчались наши поиски.

— Нет, прошу тебя, приходи ко мне сразу, как только освободишься. Пусть будет поздно — это не важно. Я не сомкну глаз, пока не удостоверюсь, что вы с Гамильтоном благополучно выбрались из «Зеленого стола».

— Хорошо, обещаю. — Он взглянул на ее ручку в перчатке, лежавшую на черной ткани его рукава. Странное чувство овладело им.

Значит, ей не все равно…

Несмотря на все то худшее, что ей было известно о мужчинах, Шарлотта, кажется, доверяла ему. И несмотря на все годы, проведенные в одиночестве, Бакстер вдруг понял: он станет еще более одинок, когда Шарлотта исчезнет из его жизни.

Чувство к ней, нарушившее его упорядоченный мир, гораздо сильнее, чем просто мимолетная страсть.

Его охватило лихорадочное возбуждение, не имеющее ничего общего с предстоящим походом в «Зеленый стол». Он накрыл ладонью руку Шарлотты и крепко сжал ее.

— Бакстер? — Она взглянула на него с насмешливым удивлением. — Что-то не так?

— Нет, то есть да. — Он усиленно подбирал подходящие слова. — Когда все закончится, я хотел бы поговорить с тобой о будущем наших отношений.

Она растерянно захлопала ресницами.

— О будущем?

— Черт возьми, Шарлотта, это не может так продолжаться, и ты это прекрасно понимаешь.

— Мне казалось, все идет как надо.

— Связь может длиться не больше нескольких недель.

— Нескольких недель?

— Ну, может быть, нескольких месяцев, — уступил он. — Потом все это становится ужасно утомительным.

Она застыла.

— Да, конечно, утомительным. Обрадовавшись, что она так быстро уловила суть,

Бакстер продолжал:

— Во-первых, тайная связь неудобна.

— Неудобна.

— Я имею в виду всю эту беготню в поисках уединенного уголка, где бы мы могли, гм, изливать друг другу свои чувства, — пояснил он. — Согласен, можно использовать для этих целей и лабораторный стол, и карету, и библиотечный диван, но в конце концов все это быстро надоедает.