Ледяная пустыня - Майте Карранса

При мысли об этом мое сердце разрывалось на части.

— Белая Дама теряет терпение, — хрипло сообщил Гуннару призрак.

— Она ждет уже несколько тысяч лет, — прошипел вставший со скамьи Гуннар. — Потерпит еще несколько месяцев.

— Все это добром не кончится, — заявил призрак, кивая в мою сторону.

Гуннар поднес палец к губам и жестом предложил привидению выйти с ним из хижины.

Когда дверь за ними закрылась, я поняла, что впервые за долгое время осталась одна, и никто за мной не следит. Осторожно подвигав руками и ногами, я села на нарах. Потом, преодолевая головокружение, добралась до своей сумки и, встав перед ней на колени, принялась искать свой атам и волшебную палочку. Однако в двойном дне сумки ничего не было. Как я ее ни трясла и ни выворачивала, ни атама, ни палочки я не обнаружила.

Тогда я стала шарить под нарами, заглянула под стол, но ничего не нашла. В этот момент в хижину вошел Гуннар.

— Селена! — воскликнул он. — Наконец-то ты встала!

В его голосе прозвучала неподдельная радость. Услышав его, любой сказал бы, что Гуннар искренне рад моему выздоровлению. Поэтому я решила врать не менее убедительно. Схватившись рукой за живот, я поморщилась.

— Больно…

Удивившись, Гуннар положил мне руку на живот, немного помолчал и изрек:

— Схватки еще не начались.

Прежде я поразилась бы его знаниям в акушерстве и гинекологии, но теперь прекрасно понимала, что Гуннару приходилось класть руки на тысячи животов и, возможно, присутствовать при бесчисленном количестве родов. Поэтому-то он так хорошо знал, что со мной делать, и ни о чем не волновался. Однако я не могла обвинить его в этом, да и вообще — ни в чем.

Между нами воцарились ложь и притворство. Я даже не могла сказать Гуннару, что ищу свой атам и волшебную палочку. Если он куда-то их спрятал, я должна была их найти, но для этого его нужно было выпроводить из дома.

Заметив на полу мою вывернутую наизнанку сумку, Гуннар спросил:

— Ты что-то искала?

— Да! Таблетки от давления, — не моргнув глазом, соврала я. — Ты их не видел? Они лежали в сумке. Таблетки не дают внезапно подскочить кровяному давлению. Без них у меня может быть выкидыш.

— У тебя что, скачет давление? — нахмурился Гуннар.

— Еще до нашего знакомства однажды я чуть не умерла, — в очередной раз соврала я. — Давление подскочило до двухсот двадцати, и врач сказал, что в конце беременности мне нужно быть особенно осторожной, а то ребенок не выживет. А сейчас у меня какие-то странные боли…

— Почему же ты мне ничего не сказала?! — занервничал Гуннар.

Отлично! В самую точку! На фестивале лжецов меня избрали бы в жюри!

— Чтобы ты не волновался.

— А где могут быть эти таблетки? — настаивал Гуннар.

Обхватив голову руками, я изобразила глубокое отчаяние и заявила:

— В последний раз я видела их в маленькой хижине за день до того, как мы сюда добрались. Ночью у меня были такие же боли, и я приняла таблетку. Наверное, тогда я их и выронила.

До той хижины было несколько часов пути. Их мне хватило бы за глаза и за уши.

Гуннар поверил. Он усадил меня на скамью и стал щупать мой пульс.

Я и так нервничала, да еще и незаметно произнесла специальное заклинание — мое сердце билось как бешеное. Забеспокоившись, Гуннар снова принялся щупать мой живот. В этот момент я изобразила довольно убедительную схватку.

Гуннар вздрогнул и тут же взялся за дело. Достав из кармана ключ, он отпер старый деревянный сундук, служивший нам дополнительной скамьей, и извлек из него аптечку. В этот момент я изобразила боль, согнулась пополам и незаметно заглянула в сундук. Внутри его, среди прочих вещей я заметила свой атам и волшебную палочку. Наверняка Гуннар спрятал их специально.

Порывшись в аптечке, Гуннар заявил, что там нет ничего от давления.

— Тебе очень плохо? — спросил он.

— Скажем, не очень хорошо, — изображая боль, процедила я сквозь зубы.

— А тебе не страшно будет остаться одной? — он заметно нервничал.

— А тебе обязательно уходить? — поинтересовалась я с притворной дрожью в голосе.

— Я бы взял тебя с собой, но при нынешней погоде такой поход займет не менее четырех дней. Боюсь, ты его не перенесешь.

Наверное, я бы его действительно не перенесла, но в тот момент меня это не волновало, потому что я думала только о том, как остаться одной.

Гуннар ушел только через пару недель. До этого мы успели отпраздновать день зимнего солнцестояния. Выпив хмельного напитка, мы зажгли свечи, поцеловались и пожелали друг другу счастливого Нового года.

Дело было в декабре, и я была на шестом месяце беременности. Гуннар боялся преждевременных родов, но непрерывные вьюги не давали ему выступить в путь. День за днем он откладывал свой поход, а я старалась побольше есть, чтобы набраться сил к моменту, когда останусь одна. Мне нужно было разработать план бегства.

Врать и притворяться оказалось не так уж и трудно. Это походило на опасную игру. Обманывая Гуннара, я утоляла свою душевную боль. Меня радовала мысль о том, что так я мщу ему за предательство.

Наконец в самый разгар полярной ночи погода улучшилась. Гуннар приготовил нарты, запряг в них собак, поставил на место вожака Нарвика и привязал беременную Лею возле хижины.

— Лея предупредит тебя о любой опасности, — сказал он мне.

Потом Гуннар достал из сундука маленький револьвер, зарядил его, без колебаний вручил его мне и показал, как стрелять.

— Прицелишься и нажмешь на спусковой крючок. Это совсем просто.

— Вот так? — спросила я и как бы в шутку прицелилась Гуннару в голову.

— Ты еще больна. У тебя дрожат руки. Обязательно промажешь, — усмехнулся Гуннар.

— Вряд ли, — сказала я и твердой рукой навела револьвер прямо ему в грудь.

— Не бойся, стреляй, — сказал Гуннар. — Я почему-то уверен, что будет осечка.

Да, я могла в него выстрелить, но у меня не хватило мужества. В тот момент, как это иногда бывало, все происходившее показалось мне глупой шуткой, фарсом на скрипучей сцене школьного театра, хотя на самом деле это было не так.

Градусник на улице показывал сорок шесть градусов ниже нуля, но Гуннар сказал, что погода вполне сносная. Он закутался так, что его было не узнать, а я устроила ему проводы, как в документальных фильмах про эскимосов.

— Береги себя! — настаивала я, напустив на себя крайне взволнованный вид. — Будь очень осторожен.

— И ты будь осторожна, — притворно ласковым голосом отвечал Гуннар. — Самое главное — не выходи из хижины. Белая медведица наверняка бродит где-то поблизости.