Шаг в неизбежность - Гарольд Хоук

Ревя двигателем, «Маринер» выскочил на тротуар, помчался снося всё на своём пути. Кафе выставили на улицу столики?.. Бумс! И сбитые зонтики с поломанными креслами разлетаются в стороны. Цветочные магазины устроили выносную торговлю?.. Бах! И вёдра с цветами уже кувыркаются в воздухе.

Какая-то девушка в пёстром платье по колено и туфлях с широким ремешком широко распахнула от страха глаза, кинула в машину стаканчик с мороженым. Огромная жёлто-розовая клякса расплылась по стеклу. Замелькали чёрные полоски дворников, ещё больше размазывая липкую массу «Маринер» едва не налетел на фонарный столб, взял правее и чуть не проехал по ногам спавшего на разобранных коробках бомжа.

Поездка по тротуару не осталась незамеченной. Из плотного потока машин вывернул полицейский «Гвидо», включил сирену и бросился в погоню. Рой заметил в зеркале заднего вида поочерёдно мигающие фары, тёмный капот, белую крышу, над которой от центра к краям бегали красно-синие огни. По лобовому стеклу преследователя проносились отражения домов, мелькали вывески магазинов, за которыми проглядывал силуэт полицейского в тёмно-синей форме с фигурной фуражкой на голове.

Тротуар кончился. «Маринер» вылетел на перекрёсток, чудом проскочил между пикапом и заскрипевшей тормозами фурой, подпрыгнул на бордюре и снова помчался по пешеходной зоне. Полицейскому так не повезло. Его «Гвидо» сходу врезался в затормозивший тягач и теперь парил разбитым двигателем, уткнувшись в колесо грузовика.

Сразу возник затор. К месту аварии подтянулись зеваки, из автомобилей вышли водители. Некоторые достали телефоны, защелкали встроенными фотокамерами, выкладывая в сеть фотки с места происшествия.

Когда поток машин несколько сократился, Рой вернулся на дорогу и последний квартал проехал как все, соблюдая правила движения. Через десять минут потрёпанный джип остановился перед глухими воротами. Рой предъявил часовому удостоверение, подождал, когда зелёная стена из железа с лязгом и грохотом сдвинется в сторону и плавно вкатился на охраняемую территорию.

По расчерченной белыми линиями дороге «Маринер» плавно катился к выстроившимся рядами кирпичным казармам. За стеной из деревьев мелькала полоса препятствий, где будущие спецназовцы занимались чуть ли не до потери сознания. Вот и сейчас там бегал отряд из тридцати человек во главе с инструктором. Стажёры давно вымазались с головы до ног, но с прежним упорством атаковали яму с грязью, забегали в горящий дом, карабкались по отвесным стенам, ползали под колючей проволокой. Весь этот марафон сопровождался взрывами пиротехники и страшным грохотом.

Наконец «Маринер» развернулся перед одной из казарм. Лейтенант заглушил двигатель, вышел из машины и скрылся внутри красного здания с полукруглыми окнами.

Через пятнадцать минут возле джипа затормозил чёрный автобус. Из казармы выскочили двадцать закованных в бронекостюмы бойцов. Огромные, неуклюжие с виду, но на самом деле очень проворные они напоминали роботов. В руках у каждого плазменное ружьё, за плечом стволом вниз повисла тяжёлая пушка, на спине ранец с аккумулятором для сервоприводных двигателей. Шлемы наглухо закрыты, автономная система регенерации всегда обеспечивает чистым воздухом, не страшно ни химическое, ни биологическое, ни ядерное оружие. В таких скафандрах хоть в ад — не подведут.

Скрипя шипами на стальных ботинках спецназовцы погрузились в транспорт. Зашипел сжатый воздух, двери захлопнулись. Автобус развернулся на пятачке перед казармой и размеренно покатил к выезду с базы.

79

Директор Агентства по Борьбе с Наркотиками Фил Боткинс вторую неделю работал без выходных. Он давно занимал этот высокий пост, пережил несколько выборов на пост Председателя, но такого в его профессиональной карьере ещё не было.

Обычно после выборов все затихало, почти все обещания претендентов забывались. Выполнялись только безобидные посулы, не требовавшие больших финансовых и политических затрат. Да и то выполнялись — громко сказано. Делались абы как лишь бы не будоражить попусту электорат.

А теперь что? Впечатление будто мир сошёл с ума. Выборы закончились победой действующего Председателя, недавние политические соперники принародно помирились и объявили себя союзниками. Тут бы и пустить дела на самотёк, так нет, Председатель как с цепи сорвался. Получил карт-бланш и давай доказывать Федерации, какой он мудрый, заботливый и успешный политик. Прямо-таки отец родной.

Кипучая деятельность Альберта Скиннера охватила не только внешнюю, но и внутреннюю политику звёздного государства. Прекрасно понимая, как общество устало от политических дрязг и затянувшейся войны с Аркаимским союзом, он требовал от Боткинса впечатляющих результатов в борьбе с наркомафией. А где их взять, скажите, пожалуйста? Раньше донесения от агентов сыпались как из рога изобилия, а сейчас тишина. Преступники тоже не дураки. Месяц назад им хорошо пощипали пёрышки, так теперь они затаились, выжидают, что дальше будет.

Боткинс прекрасно понимал: после серии удачных операций по разгрому караванов с наркотиками, ему вряд ли удастся удержать планку на достигнутой высоте. Последнее столкновение виверов с конвоем сухогрузов можно без преувеличения назвать катастрофой. Истребители Агентства случайно наткнулись на караван и, будучи изрядно потрёпанными в бою у Низебула, бесславно погибли, не нанеся сколь-нибудь значимого урона противнику.

Сообщать о провале как об удачной операции не имело смысла. Председатель не глупый человек, его подобной липой не проведёшь. Напротив, стоит доложить о мнимых успехах и можно смело ставить крест на карьере. Хотя, что греха таить, если дела не выправятся — позорная отставка станет вопросом времени.

Боткинс откинулся на спинку кресла, потёр покрасневшие глаза. Эту ночь он провёл на работе и только на час прикорнул на диванчике в приёмной.

«Пожалуй, выпью сто грамм коньяку и крепкого кофе».

Не успел он вдавить кнопку коммуникатора, как тот запел приятной трелью.

— Слушаю, — отрывисто бросил Боткинс, удерживая моргающую клавишу.

— Сэр, докладывает куратор операции «Сосед». Мы проверили донесение «Синицы». Наш клиент тесно сотрудничает с полковником Бэйли, — прорвался сквозь треск помех голос капитана Ендольцева.

— Не может быть?! — не удержался от удивлённого возгласа Боткинс. — Вы уверены?

— Абсолютно, сэр. Мы проверили несколько раз, всё сходится. Дин Бэйли — предатель.

— Кто-нибудь знает об этом? — сухо осведомился Фил.

— Нет, сэр, — хрипло рявкнул динамик коммуникатора.

— Благодарю за службу, капитан. В следующий раз, когда «Синица» выйдет на связь, передайте ей мою устную похвалу.

— Есть, сэр! Служу Федерации!

Капитан ушёл с линии. Из динамика полился треск, какие-то хрипы, унылое завывание. Боткинс убрал палец с клавиши, посмотрел на затихший коммуникатор, побарабанил по столу. Новость взбодрила лучше любого коньяка с кофе.

«То, что нужно. Все провалы надо свалить на Бэйли. Главное, заставить его замолчать до того, как им заинтересуются следователи внутренней безопасности».

Глава АБН сложил пальцы в замок и невидяще уставился в настенную карту Федерации. В кабинет заглянула секретарь, увидела шефа в задумчивом состоянии, осторожно прикрыла в дверь.

Боткинс думал долго, проигрывал в уме все возможные варианты, пытался просчитать последствия каждого шага, вероятность успеха и степень риска. Судьба редко разбрасывается подобными шансами, если хочешь выжить и процветать — умей выбрать верное решение. В таких играх нет права на ошибку. Стоит оступиться — и тебя сожрут.

Пока Боткинс думал, солнечный зайчик на стене сдвинулся на десять сантиметров в сторону. Наконец Фил шевельнулся, выудил телефон из кармана, порылся в адресной книге и набрал номер.

80

Полковник Бэйли в очередной раз за последние двадцать минут измерил кабинет шагами. Пять метров от стола до напольных часов, что каждый час играют гимн Федерации. Двадцать шагов разделяют гостевой диван от дубового шкафа с книгами до потолка. Сорок семь от замаскированного под глобус бара до входной двери.

Привычка думать на ходу часто выходила полковнику боком, но он никак не мог с ней справиться. Когда он просто сидел или стоял, дельные мысли не приходили в голову, стоило сделать шаг — неудержимый поток идей затапливал разум. Оставалось из всего многообразия выбрать одну наиболее подходящую.

На этот раз Бэйли не мог решить, на что потратить вознаграждение от вице-председателя.

Как только в голове забрезжила дельная мысль, во внутреннем кармане кителя бравурно запел телефон.

«Как ты не вовремя», — определил Бэйли звонившего по звуку рингтона, вынул телефон. На дисплее светилась фотография Боткинса в парадной форме. Полковник нажал пиктограмму звонка, приложил трубку к уху: