Морская ведьма - Вирджиния Кантра

— Да, ты уже говорила мне об этом. — Калеб сунул пистолет в кобуру, и привычная тяжесть на поясе успокаивающе подействовала на него. — Ну и как же мне убить его?

Мэгги, нахмурившись, смотрела на него.

— Демоны бессмертны.

— Как и селки. Но это не помешало Уиттэкеру прикончить твою подругу.

— Потому что вода материальна. А огонь не имеет собственной субстанции. Он не материален. Его нельзя уничтожить. Его можно только запереть.

— Или погасить.

Она открыла рот. И снова закрыла его.

— Да.

— Итак, что я должен сделать?

— Ты ничего не должен делать. Это я должна буду связать его.

— Как ты его свяжешь? Сейчас ты — не селки.

Мэгги зловеще улыбнулась.

— Демон украл у меня шкуру. Но не силу. Я найду способ справиться с ним.

— Это означает, что ты пока не представляешь, как и что нужно делать, — предположил он.

— По крайней мере, у меня есть шанс, — вспылила Мэгги.

— Естественно, у нас есть шанс. — Солдат должен верить в это, как и в то, что есть вещи, за которые стоит сражаться. И умирать. — Мы уравняем шансы, если сумеем заполучить спрятанную шкуру.

— Почему?

— Стратегия отступления. Если ситуация выйдет из-под контроля, ты, по крайней мере, сможешь спастись.

Мэгги нахмурилась.

— Воспользовавшись шкурой Гвинет?

— Она ведь ей больше не понадобится. Разве что у вашего народа есть правила, запрещающие вам поступать таким образом.

— Мне кажется… — Мэгги тряхнула головой. — Селки не мыслят такими категориями. Если шкура попадет ко мне, я приму ее в дар, приму как должное, как принимаю дождь, или восход солнца, или щедрость прилива.

— Значит, ты сможешь уйти, — удовлетворенно заключил Калеб.

— Мое бегство не поможет победить демона.

— Правильно. Вот почему я намерен вернуться и убить этого сукина сына.

«Он совсем меня не слушал», — с отчаянием подумала Маргред.

Калеб твердо и уверенно стоял на качающейся и норовящей уйти из-под ног палубе. Солнечные лучи упали ему на плечи, одев его в тяжелую рыцарскую броню. Этот сильный, достойный мужчина готов был убивать ради нее.

Или погибнуть самому.

Она содрогнулась всем телом.

До сих пор она никогда не признавала притязаний партнеров на свою лояльность или привязанность. А Калеб завоевал и то, и другое.

Она не понимала, что значит верность, и не восторгалась мужеством, пока не встретила эти качества в нем. Его пример бросил вызов ее убеждениям. Изменил ее.

Маргред прищурилась. И теперь, подумала она, он будет вынужден смириться с последствиями того, чему сам стал причиной.

В предстоящей драке у него не было ни единого шанса победить. И каким-то образом она должна была убедить его в том, что это — ее битва.

— Ты не сможешь сделать этого, — сказала она.

Он упрямо выпятил вперед челюсть, стиснув зубы.

— Нет, могу. Огню нужен постоянный приток воздуха, верно? Иначе он погаснет.

Она растерянно заморгала.

— Я… да, наверное, ты прав.

— Значит, я должен перекрыть ему дыхательные пути. Перерезать ему горло. Отрубить голову. Он не сможет дышать… — Калеб пожал плечами. — И умрет.

Маргред молча смотрела на него. Людям легко говорить о смерти, когда их собственная жизнь так коротка.

Или сама скоротечность существования повышала ценность жизни в их глазах?

— Если демон умрет, то вместе с ним погибнет и приютивший его «хозяин», — заметила она. — Этот человек, Уиттэкер.

Калеб заколебался лишь на долю мгновения. Но этого времени ей хватило, чтобы прочесть в его глазах неотвратимость решения, которое он принял.

— Допустимые сопутствующие потери. Иногда цель действительно оправдывает средства. Кроме того, Уиттэкера вряд ли можно счесть невинной жертвой.

— Он меня не интересует. Я беспокоюсь о тебе.

— Милая, уж с адвокатишкой средних лет я как-нибудь справлюсь.

Она упрямо задрала подбородок.

— А как ты намерен справиться с тем, что тебя арестуют за его убийство? Какую стратегию отступления ты придумал для себя?

— Со мной все будет в порядке, — уверенно ответил Калеб. — Я могу сказать, что это была самозащита или что-нибудь в том же роде.

Она молча смотрела на него во все глаза, ошеломленная и раздосадованная одновременно. Как он может так легко отмахнуться от жизни, которую столь тщательно выстраивал, от работы, которая столько для него значила? Неужели он не отдает себе отчета в том, какой опасности подвергается?

А потом она поняла.

Напротив, он слишком хорошо представлял себе опасность.

И не беспокоился о будущем потому, что не надеялся остаться в живых.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Ключ лежал на переднем крыльце под буйком, которым отмечают местоположение ловушки для лобстеров.

Совсем как дома. Калеб сжал в кулаке потускневший металлический ключ, раздумывая о том, от каких еще привычек его брат так и не избавился спустя двадцать пять лет.

Он поднял руку, чтобы постучать в дверь.

— Есть кто-нибудь дома?

Никакого ответа. Тишина.

— Дверь не заперта, — заметила Мэгги.

Калеб потрогал ручку. И, естественно, она легко повернулась в его ладони.

— Селки не опасаются воровства?

Она пожала плечами.

— Мы не придаем значениям таким вещам. То, что принес один прилив, с легкостью может забрать другой.

— Хотел бы я послушать, как ты станешь объяснять это судье, — недовольно проворчал он.

— Очень просто, — улыбнулась Мэгги. — У шкуры нет карманов.

Он настороженно прищурился, ожидая подвоха.

— Я пошутила, — честно призналась она.

Сдержанная улыбка пробежала по его губам.

— Да, я догадался.

Просто раньше он никогда не слышал, чтобы она пыталась шутить. И, как у четырехлетнего малыша, сочинившего первую в своей жизни дразнилку, шутка казалась неуклюжей, трогательной и… совсем человеческой.

Сердце у него споткнулось и сбилось с ритма. Он поспешно толкнул входную дверь.

Внутри хижина выглядела так же, как и любое обшарпанное жилище, предназначенное исключительно для летнего отдыха в штате Мэн: стены, обитые потемневшими от времени сучковатыми сосновыми досками, рваный линолеум на полу, ржавые петли и устаревшие электроприборы. Вокруг дверцы холодильника наросла плесень. На полках внутри была бутылка кетчупа, зачерствевшая буханка хлеба и початый ящик с пивом. «Интересно, где Дилан покупал свои припасы?» — мельком подумал Калеб. Уж не на Краю Света, во всяком случае.

Царившие в комнате запахи заставили Мэгги поморщиться.