Звездный танец - Спайдер Робинсон

— Ладно, оставьте эту тему, — резко сказал Билл. — Вы тоже, господин посол. Поберегите свое собственное время — ведь, как вы сказали, вся Земля ждет.

— Да, Шелдон, — с нажимом сказал Де Ла Торре. — Позвольте господину Армстеду говорить.

Силвермен кивнул. Губы у него были белые.

— Говорите же.

Я ослабил хватку на велосипедном тренажере и развел руками.

— Сначала скажите мне, что произошло, с вашей точки зрения. Что вы видели и слышали?

Отвечать взялся Чен. Лицо его было как маска, почти восковое.

— Вы начали танец. Музыка становилась все более странной. Ваш танец стал радикально отличаться от компьютерного образца, при этом вам явно отвечали другими узорами, из которых компьютер не мог ничего извлечь.

Скорость ваших движений сильно возрастала со временем и увеличилась настолько, что я бы не поверил, если бы не видел своими собственными глазами. Темп музыки возрастал соответственно. Слышались приглушенное бормотание, восклицания, ничего понятного. Чужие объединились и образовали единый объект в центре оболочки. Объект испустил некоторое ко— личество субстанции, которая, как нам сообщили, была органическим веществом. Вы все закричали.

Мы пробовали связаться с вами, но безуспешно. Господин Штайн тоже не отвечал на наши вызовы, но он очень эффективно отыскал вас пятерых, свя— зал вместе и отбуксировал всех обратно к шаттлу за один раз.

Я представил себе груз, который мы пятеро, массой более трех сотен килограммов, должны были представлять, когда Гарри включил реактивные двигатели, и проникся новым уважением к его рукам и плечам. Грубые мускулы были обычно такими лишними в космосе, но если бы на месте Гарри оказался кто-то другой, его мышцы могли бы разорваться от такого страшного напряжения

— Когда открылся шлюз, он втащил вас всех внутрь, пристегнул к сиденьям и сказал единственное слово: «Поехали». Потом он очень тщательно уложил музыкальный инструмент господина Бриндла и… просто сел и уставился в никуда. Мы уже отказались от попыток заговорить с ним, когда вы проснулись.

— Хорошо, — сказал я. — Давайте я проясню самые острые вопросы. Во— первых, как вы наверняка догадались, мы установили телепатическую связь с чужими.

— Представляют ли они угрозу для нас? — прервала Д мирова. — Они причинили вам вред?

— Нет. И еще раз нет.

— Но вы кричали как люди, которые вот-вот умрут. И Шера Драммон перед смертью определенно утверждала…

— Что чужие агрессивны и вызывающи, что они хотят Землю в качестве территории для размножения, я знаю, — согласился я. — Ошибка перевода, незначительная и, оглядываясь назад, практически неизбежная. Шера была в космосе всего несколько месяцев; она сама сказала тогда, что понимает при— мерно одну концепцию из трех.

— Каков же правильный перевод? — спросил Чен.

— Земля уже является их территорией для размножения, — сказал я. — Так же, как и Титан. Так же, как много мест за пределами этой системы.

— Что вы хотите сказать? — рявкнул Силвермен.

— То, что заставило нас потерять сознание, было последнее послание чужих. Оно было оглушительно простым, поверьте, особенно если учесть, как много оно объяснило. Это можно сказать одним словом. Все, что они на самом деле сделали, это сказали нам свое коллективное имя. Дмирова нахмурилась. — И это имя? — Звездный сеятель.

Наступило ошеломленное молчание. Я думаю, что Чен понял первым, и, возможно, Билл ненамного отстал от него.

— Это их имя, — продолжал я, — их занятие, их способ реализации себя.

Звезды — их фермы. Их жизненный срок составляет миллиарды лет, и они проводят жизнь достаточно похоже на нас, стараясь заниматься воспроизводством добрую часть времени. Они засевают звезды органической жизнью. Они засеяли нашу Солнечную систему, засеяли давным-давно. Они

— создатели нашей расы, наш очень отдаленный предок.

— Нелепо! — взорвался Силвермен. — Они ничем не похожи на нас, ни в малейшей степени!

— Во многом ли вы похожи на амебу? — спросил я. — Или на растение, или на рыбу, или на амфибию, или на любого из ваших эволюционных предшественников? Чужие находятся по крайней мере на одну или две, а возможно, и на три эволюционных ступени выше нас. Удивительно, что они вообще могут сделать себя доступными нашему пониманию. Я думаю, что следующая за ними эволюционная ступень совсем не имеет физического су— ществования в пространстве и времени.

Силвермен заткнулся. Де Ла Торре и Сонг перекрестились. Чен очень широко открыл глаза.

— Представьте себе планету Земля как одну невообразимых размеров матку, — продолжал я спокойно, — плодовитую и непрерывно беременную.

Идеально рассчитанную, чтобы быть домом для максимума видов органической жизни, управляемых разновидностью супер-ДНК, чтобы постоянно расти и тасовать все более сложные формы жизни в миллиардах различных комбинаций, в поиске одной комбинации достаточно сложной, чтобы выжить за пределами матки, и достаточно любопытной, чтобы попробовать это сделать.

У меня однажды чуть было не появился брат. Он был рожден мертвым. К этому времени он был на три недели переношен; он оставался в матке и после того времени, когда ему следовало родиться, бог весть из-за какой мелкой биологической ошибки. Его выделения превысили способность плаценты впитывать их и удалять прочь; плацента начала отмирать и разлагаться вокруг него, отравленная его выделениями. Его система жизнеобеспечения разрушилась и он умер. Еще немного, и он убил бы свою мать.

Представьте себе нашу расу как некоторую форму, одиночный организм с мелким недостатком в генетическом кодировании. Слишком прочная оболочка отдельных клеток: так что к тому моменту, когда этот организм стал достаточно сложным, чтобы иметь объединенное всепланетное сознание, каждая отдельная клетка все еще продолжает функционировать только как индивидуальное существо. Плотная клеточная оболочка препятствует инфор— мационному обмену, позволяет организму формировать лишь самое рудиментарное приближение к центральной нервной системе — сеть, которая передает только боль, страдания и совместные кошмары. Новости и массовые развлечения.

Но этот организм еще не погиб. Он колеблется на грани рождения, стремится жить, даже чувствуя, что умирает. У него может не получиться.

Находясь на грани вымирания, Человек тянется к звездам. Сейчас, меньше чем через столетие после того, как первый человек покинул поверхность Земли в управляемом полете, мы собрались здесь на орбите Сатурна, чтобы решить, будет ли судьба нашей расы продолжена или оборвана.