Хирург - Наталья Деева

— Сто десять на шестьдесят, — сказала Катя, снимая стетоскоп.

— Промедол и пипольфен внутримышечно, — скомандовал Хирург, перетащил девушку с дивана на кушетку в процедурном кабинете.

Катя работала быстро, не задавая вопросов. В процедурный вкатилась Валентина Осиповна, окинула кабинет удивлённым взглядом:

— А, это вы… извините… помощь нужна?

— Нет, спасибо.

Дверь закрылась.

Не прошло и минуты после укола, как Оленька расслабилась, зевнула и прошептала:

— Я же просила… домой. Так уже было. Само прошло.

Катя опасливо косилась на неожиданную пациентку, собирая ампулы.

— Спасибо, Катюша. Мы, пожалуй, пойдём.

— Вы уверены?

— Да. У неё приступы головной боли после травмы.

Подтверждая его слова, Оленька медленно поднялась, опёрлась о стену и вымученно улыбнулась медсестре.

Неужели у неё галлюцинации, — думал Хирург, помогая ей встать

— Не смотри на меня так, — сказала Оленька, с его помощью спускаясь по лестнице.

— Помнишь, что ты мне говорила?

— Да, — она снова зевнула. — Я его… и девушку. А может, они живы? — проговорила она с надеждой.

— Обсудим это в машине.

Расположились на заднем сидении. После промедола Оленька слегка осоловела, но тревога не оставила её.

— Он был в больнице. Бычара. В травматологии. Я увидела "Мерс" и пошла за ним, за этим, белобрысым. По-моему, переоделась в больничное. Не знаю, как нашла палату. Почувствовала, — она тряхнула головой, отгоняя сон. — Прихожу, а он после наркоза отходит. Думала, пущу воздух по вене, — она скривилась. — Не смогла. А тут пришла его девушка и начала меня оскорблять. У меня случилось затмение… ну, когда себя не контролируешь. Как бы выпадаешь, а тело живёт своей жизнью. Прихожу в себя, а он дёргается в судорогах, кровь из носа бежит. И девушка… девушка — тоже. Я вылетела оттуда и бегом — в парк. Может… может, ничего страшного, а? — она схватилась за руку Хирурга.

Хирург шумно вздохнул. Оленька прижалась к нему, обняла за шею и заскулила:

— Мне страшно. Очень-очень страшно.

То, что она рассказывает — невероятно. У киллеров не бывает таких способностей. Да, переродившиеся умирают, но не по воле киллера. Чужаки тоже умирают, но реже. В обоих случаях нужно провести ритуал возврата. Никогда не приходилось слышать ни о чём подобном, и если это правда…

— В травматологии, говоришь? — спросил он.

— Да.

— На первом или втором этаже?

— На втором. Шестая палата.

— Побудь здесь, я схожу, посмотрю.

Он сам не знал, что ожидал увидеть. Вот отделение: старинное двухэтажное здание, недалеко от нейрохирургии. Мужики в домашних халатах курят у входа. В коридоре санитарка моет пол.

Как только Хирург вошёл в отделение, в нос ударил запах антисептиков, смешанных с застоявшимся духом немытых тел. На посту никого нет. Медсёстры из процедурного и перевязочной уже разошлись по домам. Ординаторская тоже пустовала. Странно. Он сел на диван и позвонил на второй этаж. Ответил нервный голос. Хирург спросил:

— Вы случайно не знаете, где медперсонал из гнойной хирургии?

— Они все здесь. Вам кого именно?

— Постовую медсестру.

— Сейчас спустится.

Медсестра — молодая женщина приятной полноты — не заставила себя долго ждать.

— Здравствуйте. Ни на минуту нельзя отойти.

— Я Лыков из хирургии, — сказал он на случай, если его не узнают без халата.

Медсестра произнесла короткое "а" и уставилась с интересом.

— Куда все врачи подевались? — спросил он как можно более равнодушно.

— Да на втором этаже ЧП. Больной после операции умер, мало того, что оперированный умер, так ещё и девушка, жена его.

— Очень любопытно, — он поднялся.

— Не знаю… а вы по какому вопросу пришли?

— У вас моя племянница работала в перевязочной…

— Это вам бы с Леной переговорить. Я даже не знала, что кто-то Лене помогает, это ведь не мои обязанности…

— Спасибо, поищу кого-нибудь из врачей.

— Они тоже вряд ли в курсе, — бросила она вдогонку.

На лестничной площадке под дверью толпились люди в белых халатах. Хирург поздоровался, на него посмотрели вскользь. Он был в дружеских отношениях только с заведующей отделением, где работала Оленька. Звали её Майя Игоревна. Очень суеверная женщина, избалованная и не лишённая обаяния.

— Добрый день, Майя, — проговорил он. — Можно вас на пару слов?

Сосредоточенное лицо женщины потеплело.

— Здравствуй-здравствуй, — сказала она, подходя.

— У тебя есть пара минут?

Взглянув на коллег, она ответила:

— Есть, — и добавила шёпотом. — В конце концов, сами создали проблемы, сами пусть и решают.

В кабинете Майя сняла колпак, поправила иссиня-чёрные кудри и промокнула лоб салфеткой. Хирург спросил:

— И во что же они вляпались?

— Кофе будешь? С конфетами? — поставив электрочайник, она села напротив, закинула ногу за ногу. — Идиоты, что ещё скажешь. Взялись оперировать бандюка какого-то с ножевым ранением, а он возьми да умри. Ладно, если бы сам, так ещё и жена его…

— Жену тоже оперировали?

— Жена была абсолютно здорова… то есть не обследована.

— Н-да, — Хирург забарабанил пальцами по столу. — И что, оба — своей смертью?

— Тёмная история. У обоих — обширный геморрагический инсульт… предполагают, что инсульт.

— А вдруг их убили?

— Очень странный способ убийства. Нет, исключено. Разве что, если яд… Вскрытие покажет.

— И кто же рискнул оперировать?

— Станюкович, кто же ещё. С подачи заведующего, конечно. Станюкович крайним будет, он у всех поперёк горла. Анестезиолог прикинется дурачком: "Чего вы от меня хотите? Моё дело маленькое", а заведующий рискует местом. Хотя, — она на мгновенье умолкла. — Если скажет, что не в курсе, операция проводилась за его спиной… авось и обойдётся.

Грациозно поднявшись, она вынула из буфета чашки, заварила кофе, поставила на стол.

— Это ж надо: оперировать в "травме" реанимационного больного, который наверняка был ранен… Это же уголовное дело!

— Хорошо заплатили, наверное.

— Себе дороже за такое браться, — изящные пальчики развернули конфету.

Отхлебнув из чашки, Хирург сказал:

— Кто же знал, что так случится? Дурно пахнет это дело. Очень дурно.

— Не говори.

— Ничего подозрительного не заметили? Никто подозрительный к покойнику не приходил?

— Не заметили. У них там переполох: больной с белочкой буянит, весь поломанный, никак его на хутор Пятницкого не забрать… Ты угощайся, вот конфеты. О чём задумался?

— О том, что над всеми нами — тень прокурора, — он откусил шоколадное печенье.