Ветхий Завет. Курс лекций. Часть I - Николай Соколов

«Удалите из среды себя богов иноземных и Астарт и расположите сердце ваше к Господу, и служите Ему одному, и Он избавит вас от руки Филистимлян. И удалили сыны Израилевы Ваалов и Астарт и стали служить одному Господу… И был Самуил судьею Израиля во все дни жизни своей: из года в год он ходил и обходил Вефиль, и Галгал и Массифу и судил Израиля во всех сих местах; потом возвращался в Гаму; ибо там был дом его, и там судил он Израиля, и построил там жертвенник Господу»

(1 Цар 7:1–17).

Самуил был последним судией Израиля. Напомню, что судьи — это были особого рода правители, которые избирались народом и избрание их утверждалось свыше. Весь Израиль, по мысли ветхозаветного Закона, имеет особое государственное устроение. Дело в том, что Господь, давая Закон, тем самым регламентировал не только религиозное поведение человека, не только давал какие-то чисто религиозные нормы, но Закон включал в себя также и две другие важнейшие составляющие: нравственную и гражданскую. Смысл в том, что все, что ни совершалось в Израиле, должно было совершаться в точном соответствии с Законом Божиим, в точном соответствии с Пятикнижием Моисея. В этом смысле, Израиль представлял собою государство совершенно особое. Оно имело мало общего с монархией и еще меньше общего имело с республикой, хотя черты и того и другого присутствовали в ветхозаветном государстве времен Судей.

С одной стороны, утверждалось безусловное равенство любого члена общества, но равенство пред лицем Божиим, но также равенство пред Законом Божиим. С другой стороны, в некотором смысле, весь Израиль рассматривался, как монархия. Однако, монархия не земного царя, а Царя Небесного. И поэтому вполне справедливо было бы называть Израиль — царством Божиим, царством Иеговы. В литературе называют обычно период судей периодом ветхозаветной теократии, т. е. прямого и непосредственного богоправления.

Судья являлся лишь прямым исполнителем воли Божией, он был как бы проводником и ис{25}полнителем Божественной воли о избранном народе. Он находился в непосредственном богообщении и Господь явно открывал Свою волю, являясь в скинии первосвященникам. Пророк Самуил был последним судьей — 61-м.

Самуил являет собою судью не над одним коленом, а над всем племенем Израилевым. Он сумел своим авторитетом объединить Израиль и сделать его готовым к принятию монархии.

ЛЕКЦИЯ 21

Св. Писание свидетельствует так:

«Когда же состарился Самуил, то поставил сыновей своих судиями над Израилем. Имя старшему сыну его Иоиль, а имя второму сыну его Авия; они были судьями в Вирсавии. Но сыновья его не ходили путями его, а уклонились в корысть, и брали подарки, и судили превратно. И собрались все старейшины Израиля и пришли к Самуилу в Раму, и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов»

(1 Цар 8:1–5).

Таким образом, видя недостоинство служителей, видя их развращенность, народ начинает путать две совершенно разные вещи: Божественное установление и дурное исполнение священных обязанностей. С израильским народом происходит то же, с духовной точки зрения, что происходит и с человеком, пришедшим в православный храм и увидевшим, к примеру, злую бабушку у подсвечника или нетрезвого священника. Этот человек говорит, что он не пойдет более сюда, потому что он видит недостойных служителей.

И вот израильтяне, видя недостойное поведение Иоиля и Авии, отказываются от величайшего блага, данного им Богом, отказываются от богоправления, от теократии. Следует сказать несколько слов о том, почему так случилось: почему Иоиль и Авия не смогли достойно понести того служения, которое было вверено им. Во-первых, Иоиль и Авия не получили никакого поставления на свое служение. Они были просто помощниками Самуила и только вследствие наступившей немощи, Самуил не мог исполнять в полном объеме то служение, которое исполнял в более молодые годы, хотя титул судьи он продолжал носить и оставался судьей Израиля. Нечто подобное на первый взгляд мы наблюдали в случае Офнии и Финееса, сыновей первосвященника Илия. Но там их недостоинство, их кощунство было связано с том, что Илий, по мягкосердечию своему, не проявлял должной власти, где должен был ее проявить, власти отцовской и власти архиерейской.

В случае сыновей Самуила ситуация была несколько иной. Мы знаем Самуила, как человека в высшей степени строгого, справедливого и беспощадного к врагам Божиим. Так что недостойное воспитание Иоиля и Авии не следует приписывать чрезмерному мягкосердечию Самуила. Скорее всего, причиной тому стало некоторое упущение им в деле воспитания своих сыновей, вследствие тех огромных и многотрудных забот, которые нес Самуил по управлению богоизбранным народом, по возглавлению израильской теократии в последний период времени ее существования.

Старейшины Израиля обращаются к Самуилу с просьбой поставить царя, чтобы быть, как прочие народы, т. е. чтобы уподобиться народам языческим.

«И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу»

.

Как пророк, как провозвестник Божественной воли, Самуил понимал, что такое прошение старейшин, есть ни что иное, как форма богоотступления. Это поставление человека на то место, которое занимал сам Господь Бог, поставление некоего независимого правителя, правителя самодержавного и самочинного. Говорится:

«поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов»

. У прочих народов была восточная деспотия, там монарх обладал неограниченной властью и ни от кого не зависел и действовал в высшей степени тиранично и самочинно.

«И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе, ибо не тебя они отвергли, но отвергли меня, чтоб Я не царствовал над ними; как они поступали с того дня, в который Я вывел их из Египта и до сего дня оставляли Меня и служили иным богам, так поступают они с тобою; итак послушай голоса их; только представь им, и объяви им права царя, который будет царствовать над ними»

(1 Цар 8:6–7).

Здесь вот о чем прежде всего надо сказать. Во взгляде на установление монархии встречаются две крайности. Первая крайность, что установление монархии в Ветхом Израиле было крайней формой богоотступничества, чем-то таким, что совершенно не вписывалось в рамки Моисеева Закона. Это мнение встречается редко. Другая крайность, встречаемая гораздо чаще в нынешнее время, связана с воззрением на монархию, как на единственную возможную и богоустановленную форму правления. В том, что монархия, якобы, не имеет других альтернатив и только такая форма правления получает благословение свыше.

Относительно второго перегиба достаточно понятно говорит Св. Писание в 8-й главе 1-й книги Царств. Само прошение об установлении монархии есть частичное богоотступничество. Сам Господь говорит Самуилу, что эти люди {26}

«не тебя отвергли, ни твоих недостойных сыновей, не забыли твои бывшие заслуги, они даже не отвергли судей, как таковых, они отвергли Самого Бога»

. Они не согласились с той формой правления, которую установил Бог.

С другой стороны, Господь совершает историю в предвидении всех наших не только реализуемых, но и возможных движений, не только душевных, но и политических. И устанавливая через Моисея Закон, Господь предусмотрел и такой оборот событий, который произошел во времена пророка Самуила. Во Второзаконии Моисей предусматривает поставление царя и совершенно четко очерчивает его права и обязанности.

«Когда ты придешь в землю, которую Господь, Бог твой даст тебе, и овладеешь ею, и поселишься на ней, и скажешь: поставлю я над собою царя, подобно прочим народам, которые вокруг меня, то поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой; из среды братьев твоих поставь над собою царя; не можешь поставить над собою царем иноземца, который не брат тебе»

(Втор 17:14–15).

Первое условие, накладываемое на возможного царя, это то, чтобы он не был иноземцем. Здесь это нужно понимать однозначно так, что царь не должен быть иноверцем. И далее:

«Только чтоб он не умножал себе коней и не возвращал народа в Египет для умножения себе коней, ибо Господь сказал вам: «не возвращайтесь более путем сим»

.

Здесь подразумевается, что конь — прежде всего животное боевое. Евреи до пришествия в Египет, не знали лошади и не использовали ее в хозяйстве. Во всяком случае, книги Св. Писания об этом не говорят, хотя достаточно подробно говорится о других видах скота. И конь является олицетворением воинственности и захватнической политики. Зато с конями израильтяне весьма близко познакомились, будучи в египетской неволе. И в этом смысле, умножение коней можно понимать, как возвращение в рабство египетское, в рабство греха, в рабство идолослужения.