Утекая в вечность - Taliana

— Я всего лишь исполнитель. Кукловоды выше, Калина. У меня не было особенного выбора. Разве что уйти в отставку. Но стоять в стороне иногда хуже, чем порой делать что-то не то. Потому что уйти, значит не повлиять на действительно важные вопросы. А я борюсь за мир изо всех сил! Я думаю про своих детей, — что-то в голосе Аршинова поколебало Проскурину. По сути, министр прав. Из-за своей личной обиды она забыла о самой важной подоплеке этих переговоров. «Важной» для всех одинаково. Избежать войны…

— Не стоит так сгущать краски, министр, — уже немного теплее успокоила женщина. — Погуляет и вернется. Им просто руководит давний интерес. Мне ли не знать, что это такое?! Капитан смотрит город.

Аршинов тяжело вздохнул в трубку и, изменяя умоляющему тону, устало проговорил:

— Вы забыли одну немаловажную деталь, Калина. Ему нужна кровь каждые четыре часа. Хотя бы раз в шесть часов. А он бродит где-то незамеченный уже восемнадцать. Кое-где в городе есть еще рабочие камеры наблюдения, в торговых центрах, на вокзалах и прочих общественных местах. Но ни одна из них его не засекла. Я ума не могу приложить, где капитан. Вы понимаете, что с каждой секундой Амир ближе к срыву?.. Вокруг же люди, дети…

— Он же не дурак, наверняка запасся перед прогулкой пакетиком с любимой едой.

— В том-то и ужас, Калина. Кровь анотов хранится в специальных холодильных установках и к ним строго ограничен доступ. Можно сказать, что кровь берегут даже лучше чем самих делегатов. Мы боялись провокаций своих же, вдруг кто-то испортит холодильники и тогда быть беде. У этого мира много недоброжелателей. Там в хранилище все на месте. Еду выдавали вампирам порционно с одним дополнительным пакетиком. Запас на всякий случай, во избежание проблем. Он ушел пустой. Сразу после ужина. Все что у него было на руках, это ночная порция, и он давно ее принял… Теперь вы понимаете всю серьезность сложившегося положения?

— Понимаю, — тихо шепнула она.

— Калина, мы ищем. Мы делаем все и даже больше. Но я прошу вас, умоляю, если моя догадка верна, дайте мне знать. Но только на мой личный номер. И я тогда все сделаю для вас. Хорошо?

— Я поняла вас, министр…

Проскурина сидела в оцепенении несколько минут, молча смотрела на стену. Затем стала нервно бродить по комнате. Ей вдруг стало страшно и как всегда в такой ситуации потянуло туда, где ей становилось спокойно. К Оленеву.

Наспех натянула старые тесные джинсы, тонкий гольф и удобные кроссовки и поспешила в бар. Переговорить с Данилой, чтобы он закрыл бар быстрее и остался у нее на ночь, в качестве сторожа.

В «последнем пристанище» было людно. Но, не смотря на это, Данила выглядел хмурым. Кажется, он дулся, что его, так называемая помощница, опять не выполнила свою часть обязательств по бару. Потому что взглянул холодно и не ответил на приветствие.

Калина немного потопталась на месте и без прелюдий начла с того зачем пришла:

— Данила, приходи сегодня ко мне на ночь.

— И не думай, что прощу тебе немытую посуду, даже за секс, — буркнул Оленев.

— Какой секс? — возмутилась она. — Я тебя спать к себе зову!

— Ну так и я об этом… Не понял? — тут же встрепенулся бармен. — В каком смысле, спать?

— Мне нужна твоя мужская помощь.

— Ты посмотри, какая неожиданность! — воскликнул мужчина так, что половина посетителей оглянулось. — Чем еще могу служить вам, принцесса? Того что я тебя кормлю, мало?

— Мне нужен охранник на ночь!

— Перебьешься. Если секса не будет, не приду, — набычился он.

— Ну что ты куксишься? Я сейчас же помою посуду!

— И полы и сральник.

— Сральник не буду! Я свой уже месяц не мыла, а тут общий. Фу!

— Тогда забудь о ночном стороже.

— Даня, завтра тебе будет очень стыдно! Когда обнаружишь мой бездыханный труп, покорми Рамзеса… — Проскурина решила ударить по жалости, но не тут-то было.

— Стыдно? Что не покормлю еще одного дармоеда?.. Да пусть он сдохнет! Перетягала у меня всю жатву для этого коврика для ног. Иди, мой посуду!.. А от кого тебя защищать? — тут же серьезно спросил он и покосился хмурыми глазами. Перебранки были частью нормального общения Оленева и его «официантки», и никого из завсегдатаев не интересовали.

— Он убежал, — шепнула женщина, на миг оглянувшись. Никто не обращает внимания на их перепалку, разве что очень плохо видно, что происходит в левом углу у стены. Там самое паршивое освещение — лампы перегорели, а заменить пока нечем. Вот и сидят посетители в полутьме.

— Так кто убежал? Рамзес? Слава Богу! Одним ртом меньше.

— Мне звонили из министерства. Там переполох. Они считают, что «он» может прийти ко мне. Понимаешь, кто «он»?.. Приходи когда закроешься, я не усну без тебя! — взмолилась Проскурина.

— И нечего спать! — ругнулся бармен. — Иди, вымой посуду!

— Мне не до шуток.

— Кто тут шутит? Иди живо я тут один с ног валюсь! Как раз будешь под присмотром.

Слово за слово и они снова поругались. Чем немало развлекли посетителей. В конце концов, Данила бросил в Проскурину полотенцем, а она в него пепельницей.

— Да вымою я твою посуду! — в итоге вскипела нерадивая помощница. — Только схожу за сигаретами!

— Опять? Ты же два час назад ушла их покупать и бесследно исчезла! Денег не дам!.. Если выйдешь сейчас в эти двери, когда он выпьет твою кровь, я не приду кормить твоего поганого кота, так и знай!

— И это мой лучший друг! Вы это слышали?! — громко возмутилась она. — Даже кота моего не покормит, если издохну!.. Я схожу за сигаретами, вернусь и вымою всю посуду. И тебе будет очень стыдно, Данила Оленев!

— Как же, — крякнул бармен отворачиваясь.

Пользуясь промашкой друга, Калина стремительно пошла к двери. Точнее, побежала, нервно оглядываясь в сторону бармена.

Вышла на улицу и слилась с толпой прохожих. Было людно, шумно, снова накропал дождь. Под серым, покрытым облаками дневным небом она торопилась домой. Что-то мытье общего нужника в этот день ее не прельщало. Впрочем, вчера оно прельщало ее не многим больше…

Вскоре добралась до своего дома и неторопливо пошла по ступеням вверх. Полумрак и тишина, но когда миновала второй лестничный пролет, почудился скрип входной двери. Словно кто-то вошел следом. Если это не сквозняк.

Калина замерла, затем осторожно перегнулась через перила и посмотрела вниз…

Никого. Но только лишь продолжила свой подъем, снова уловила осторожный звук шагов. Остановилась и снова выглянула вниз. Ни чьей-то тени, ни звуков движения. Но мгновение назад Калина отчетливо слышала шаги.

Повинуясь скорее чутью, чем голосу разума, бывшая журналистка стремительно побежала вверх и тут же уже отчетливо услышала — за ней бегут.