Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

Подтачивало монолитную ленинскую Систему не ее не­совершенство, а неспособность выиграть соревнование у капиталистического мира в экономической, гуманитарной сферах. Историческая же миссия Горбачева свелась к тому, что он не мешал (часто этого не осознавая) самораспаду ленинской Системы. При этом Михаил Сергеевич все время призывал учиться у Ленина крутым поворотам.

А она, эта Система, превратив ленинизм в светскую ре­лигию, не уставала заклинать общество святостью образа, идей, программ Ленина, их мессианской роли. Иной раз складывается впечатление, что высший орган государства — ЦК КПСС (так оно и было) львиную долю своих усилий тратил на сохранение в общественном сознании ленинских догм и мифов. Ведь, по сути, ленинизм был главной духов­ной, идеологической основой государства, родившегося как .диктатура пролетариата".

Давайте откроем не постановления Политбюро (это мы в нашей книге делали часто), а протоколы Секретариата ЦК КПСС, как рабочего органа верховной партийной власти за 1967—1970 годы. Эти годы — канун столетия со дня рожде­ния В.И.Ленина.

Долго обсуждается на секретариате проект застройки центральной мемориальной зоны в городе Ульяновске. Ре­шено многие миллионы отпустить на очередное идеологиче­ски святое место. Правда, без светских мощей. Рассматрива­ется на заседании, которое обычно ведет М.А.Суслов, за­писка отдела культуры ЦК КПСС „О недостатках в ху­дожественном воплощении образа Ленина в литературе и искусстве". Принимается постановление, ужесточающее контроль партийных органов за публикациями, экранизациями произведений, где фигурирует Ленин.

Даже Мавзолей, как высшая трибуна для советских ру­ководителей, — под постоянным контролем. Накануне 60-й годовщины Октября планируются, естественно, парад и де­монстрация на Красной площади. Но как на Мавзолее Лени­на разместить всех знатных людей? Секретариат рассматри­вает этот вопрос как особый государственный — долго, дотошно.

„Капитонов: Обычно на трибуне Мавзолея размещается около 40—42 человек. Мы имеем в виду пригласить на цен­тральную трибуну членов Политбюро — 10 человек, руко­водителей социалистических стран — 18 человек, министра обороны, товарищей Роше, Лонго, Ибаррури, Кекконена, президента Йемена Саляля, товарищей Ворошилова, Швер­ника, Микояна, представителя Фронта национального осво­бождения Южного Вьетнама.

Суслов: Если приедет Индира Ганди, то ее тоже, види­мо, следует пригласить на трибуну. Тогда как же будет с секретарем ЦК компартии Индии, его мы не намечаем при­глашать… Возникает довольно сложное положение. Но, мо­жет быть, Индира Ганди и не приедет…

Капитонов: На левом крыле трибуны Мавзолея предпо­лагается разместить кандидатов в члены Политбюро, секре­тарей ЦК КПСС, заместителей Председателя Совета Мини­стров. На правой стороне — маршалов и генералов. На площадке перед входом в Мавзолей — руководителей де­легаций коммунистических и рабочих партий. Министры СССР будут располагаться там, где они обычно располага­ются.

Суслов: Следовало бы кандидатов в члены Политбюро и секретарей ЦК расположить на трибуне…"

„Мавзолейный" вопрос обсуждается долго, серьезно, об­стоятельно; ведь потоптаться на трибуне — усыпальнице вождя — самая высокая честь приобщения к лику „вели­ких".

Идеологические, политические вопросы в ленинском го­сударстве всегда имели приоритет перед вопросами эконо­мическими, социальными.

Вот, например, как секретариат скрупулезно рассматри­вает в мае 1968 года вопрос „О задачах, структуре и штатах Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС". Посколь­ку филиалы этого института имеются во всех союзных рес­публиках, а также в Москве, Ленинграде и некоторых дру­гих городах, теперь необходимо координировать их работу. Выступают Суслов, Демичев, Пономарев, другие члены По­литбюро и секретари ЦК. Устинов считает, например, что институту следует больше заниматься проблемами научно­го коммунизма. А „что касается кадров, то их нужно дать Институту марксизма-ленинизма в таком количестве, в ка­ком это необходимо". Русаков обращает внимание присут­ствующих на то, что „в братских партиях допускается очень много случаев извращения марксистско-ленинской теории… У нас не хватает сил для того, чтобы дать отпор этим неправильным течениям, толкованиям отдельных во­просов марксизма-ленинизма… Нужно следить и давать от­пор…". В этом духе все говорят долго, детально и „обстоя­тельно".

Рассматривает секретариат и „ошибку Центрального те­левидения в освещении образа Ленина". Перед членами се­кретариата — виновные идеологические начальники. Одно­го из них Суслов отчитывает:

„Разве то, что известный сценарист и известный актер принимали участие в организации этой передачи, избавляет Вас от контроля? Вы имеете достаточное образование — и специальное, и политическое, а выглядите здесь как полити­ческий слепец…"

Устинов вторит ему:

„Вам нужно как следует было просмотреть пленку, тем более что речь шла об образе Ленина. И если она такая по содержанию — уничтожить ее, а не передавать в эфир".

Разговорами дело, естественно, не ограничивается. Дела­ются и оргвыводы.

До 100-летия со дня рождения Ленина еще очень дале­ко, а Секретариат ЦК 31 мая 1968 года этот вопрос обсуж­дает, намечает широкую программу идеологических и поли­тических мер. Рассматривается проблема строительства но­вого здания Центрального музея В.И. Ленина (хотя ленин­ских музеев в стране уже множество).

На заседании Секретариата ЦК тщательному допросу подвергаются люди, допустившие ошибку, приписав Лени­ну цитату, автором которой в действительности оказывает­ся ревизионист Бауэр. И все это попало в тезисы ЦК КПСС ,Д 100-летию со дня рождения В.И.Ленина". Виновных С.Л.Титоренко и Э.П.Плетнева предложено наказать… Ну и, конечно, с особым пристрастием обсуждаются вопросы о создании новых государственных заповедников, например, „Горки Ленинские", о присуждении Ленинских премий, строительстве новых ленинских памятников и другие столь же „важные" проблемы…

Могло ли хоть одно светское государство уделять фак­тически религиозным вопросам такое систематическое вни­мание? В такой уродливой, средневековой форме? Разве мог бы ленинизм жить в стране, если бы его так не культивиро­вали?

Предполагал ли сам Ленин, что подобное идолопок­лонство будет рассматриваться как высший смысл государ­ственной политики?

Не является ли подобная практика примером массового, многолетнего, глубокого затмения сознания великого наро­да идеями и мифами человека, который был по духу чуже­роден России?

Истории еще предстоит продолжать выяснять роль это­го поразительного феномена. Но как бы там ни было, Ле­нин проявил удивительную целеустремленность, изворотли­вость, хитрость, волю в достижении цели, в которую, похо­же, вначале верил он один.

Ленин, улучив момент, ловко подобрал почти валявшу­юся власть. Он успел заложить только фундамент монолит­ного и прочного здания, пока его не подкосила болезнь. Но не повлияла ли она на его политические решения? Особен­но в 1921—1922 годах?

Власть и болезнь

В декабре 1935 года начальник Лечебно-санитарного управления Кремля Ходоровский обнаружил в секретном архиве записки покойного профессора-невропатолога В.Крамера, лечившего Ленина. Естественно, он тут же доло­жил о них высшим властям Кремля. Однако их уже мало интересовало то прошлое, которое было скрыто от всех. Записки Крамера отправили в совершенно секретный архив ЦК, где они и пролежали еще более полувека.

Профессор пишет, что болезнь Ленина, закончившаяся смертью, "длилась в общей сложности около двух с полови­ною лет, причем общая характеристика ее таила в себе та­кие признаки, что все невропатологи, как русские, так и заграничные, останавливались на ней как на чем-то, что не соответствовало трафаретным заболеваниям нервной систе­мы".

Уже во второй половине 1921 года Председатель Сов­наркома был серьезно болен. Однако Ленин работает по– прежнему очень много и напряженно. Вот, например, один такой день 21 июня 1921 года, каковых (по нагрузке) было много.

В 11 часов Ленин приезжает на автомобиле из Горок и сразу отправляется на заседание Политбюро. Там целая куча вопросов: о чистке личного состава партии, о борьбе с голодом, о III Конгрессе Коминтерна, о налогах, о приезде американского сенатора Д.Франса, о предстоящей Московской губернской партийной конференции, о предложении китайскому правительству о выдаче белогвардейцев, о до­пуске представителей Великобритании в Петроград, об ут­верждении В.Л.Коппа полномочным представителем РСФСР в Германии, множество кадровых вопросов.

То было рядовое заседание Политбюро, которое реша­ло и предрешало все государственные дела. Партия уже подменила и подмяла государство.