Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

лесоруб, в котором он узнал возницу капитана Форсайта. Румяное лицо побелело, по левой руке струилась кровь, а правая сжимала сумку с депешами.

Он вперил в Рольфа отчаянный взгляд.

– Ты разведчик генерала Хэмптона?

Рольф кивнул и показал свою эмблему.

– Капитан Форсайт велел вернуть тебе их. Его последние слова были: «Сожгите депеши, лишь бы они не попали в руки англичан!» Они его подстерегли. Выслали дозор. В трактире был-таки соглядатай. Я успел убежать. Но мой след, если его сразу не заметет, приведет их сюда. Поторопитесь.

Рука у бедняги была перебита пулей. Но он все-таки исполнил поручение смертельно раненного офицера и только теперь отправился искать помощи в селении.

Уже темнело, но разведчики сразу же двинулись на восток с двумя курьерскими сумками. Позднее Рольфу стало известно, что они содержали сведения о тяжелом положении Осуиго, Рочестера и Сакетс-Харбора, требование о немедленной присылке подкреплений, а также подробное изложение плана американского контрнаступления на Монреаль. Но пока юноше достаточно было знать, что бумаги эти чрезвычайно важны и их необходимо доставить генералу Хэмптону как можно скорее.

Пробираться по чащам и болотам в стороне от реки было на редкость трудно, но ледяной путь теперь стал опасен. И Рольф с Куонебом все-таки умудрились идти без передышки целых три часа, а потом наспех устроились на ночлег посреди можжевелового болота.

Заря застала их уже на ногах. Буран, как назло, совершенно стих, и ничто не маскировало их след. Поэтому, выйдя на проторенную дорогу, разведчики прошли по ней полмили и лишь тогда вновь двинулись в правильном направлении, хотя и не знали, послана ли за ними погоня. Но час спустя выглянуло солнце и озарило на дальнем склоне, милях в двух от них, темную цепочку движущихся пятен. Их преследовали! И английских солдат было никак не меньше пятнадцати.

Враги шли на лыжах и, судя по быстроте, совсем налегке. Рольф с Куонебом тащили сани и выиграть эту гонку никак не могли. Но они убыстрили шаги, обливаясь потом, упорно тянули веревки. О том, чтобы бросить бесценный груз, не могло быть и речи.

Кое-как поднявшись на крутой гребень, Рольф прикинул, не пора ли остановиться и сжечь депеши. Он оглянулся – менее чем в полумиле десяток голов поспешно укрылись за скалами. Тут он замыслил дерзкую хитрость и спокойно промаршировал через небольшую поляну, которая была отлично видна врагам. Потом нырнул за ельник, сделал знак Куонебу следовать за ним, обежал ельник и вновь промаршировал через полянку.

Этот маневр они с Куонебом повторяли в течение пяти минут. Обегали ельник и выходили на поляну, то бок о бок, то волоча за собой сани, то со свернутыми одеялами на плечах, или с тючком, или просто со смерзшимся комом снега.

Они, как могли, меняли вид, и еще до истечения пяти минут английский офицер насчитал пятьдесят шесть американцев, строевым шагом пересекающих гребень, десяток тяжело нагруженных саней и пять рыжеватых собак. А если бы Скукуму дали волю, то воображаемый отряд сопровождало бы пятьдесят, если не шестьдесят доблестных псов – настолько он вошел во вкус этой игры.

Правда, след никак не позволял офицеру предположить, что гонятся они за таким большим отрядом. Но с другой стороны, сани заметно его заравнивали… Да к тому же беглецов, возможно, именно тут ожидало подкрепление. Как бы то ни было, но только безумец бросился бы в бой с десятью солдатами на противника, имеющего столь большой численный перевес. Пятеро против одного!

И, радуясь, что благодаря своей бдительности он так ловко сумел избежать засады, офицер не стал больше считать вражеских солдат, а поспешил со всем своим дозором назад в Огденсберг.

Глава 71

Сакетс-Харбор

Рольф лишь через несколько часов поверил, что избавился от преследователей, но успокоился он окончательно только потому, что вновь поднялся ветер и вскоре повалил снег.

– Ну, слава богу, опять метет! – воскликнул он с искренней радостью, потому что следы теперь исчезали, едва они успевали их оставить.

Потом он подумал: «Как я проклинал буран за то, что он не дал нам… попасть в плен! Как я злился на себя, что угодил в полынью… и потому депеши не попали в руки врагу! И как теперь я радуюсь ветру, который еще вчера казался таким нестерпимо ледяным!»

Перед полуднем разведчики вышли к большой излучине и без опасения пошли по льду до Ренсселлер-Фолс, откуда, спросив дорогу на ферме, отправились, несмотря на буран, напрямик через лес и устроились на ночлег милях в сорока от Огденсберга.

За все время этих тяжелых переходов Рольфу с Куонебом почти не попадались следы четвероногих обитателей леса, которые в такую погоду предпочитали прятаться, где возможно. Но в можжевеловой низине около озера Кранберри они набрели на «олений двор», приютивший, видимо, сотни животных. В одну сторону он простирался на две-три мили и на полмили в другую. Хотя кругом громоздились глубокие сугробы, тут снег почти весь был утоптан. Пересекая «двор», разведчики насчитали не меньше пятидесяти оленей и легко добыли запас свежего мяса.

Больше ничего сколько-нибудь примечательного до конца пути не произошло. Конечно, они по-прежнему круглые сутки боролись с холодом, но ветер почти стих, терпеть мороз было много легче, и 27 февраля они добрались до Тайкондероги, откуда вышли девять дней назад, и тут же явились в штаб коменданта.

Генерал все еще строил земляные редуты и все еще грозил стереть с лица земли всю Канаду. Однако депеши дали ему новые темы для размышления и речей. Роль, отводимая ему в предполагаемом наступлении на Монреаль, была лестной, но в результате столь энергичное укрепление Тайкондероги выглядело глупым.

Три дня Рольфу поручалось рубить дрова, затем он был отправлен с депешами в Олбени.

Март прошел за разными, но не столь уж важными трудами: Рольфу приходилось и свиней колоть, и конюшни чистить, и землю копать. Затем пришла апрельская распутица, когда на лыжах ходить уже было нельзя, а реки еще не вскрылись, и всякое сообщение с севером прекратилось.

Но вот наступил май, чудесный месяц май, дохнул бодрящим воздухом, и жизнь закипела. По рекам заскользили каноэ, в лесах земля еще оставалась бурой, но многие деревья оделись золотом сережек.

Рольф был полон сил, как молодой олень. Ему не сиделось на месте, и он охотно вызвался доставить депеши в Сакетс-Харбор. Он решил отправиться туда в одиночку: теперь на ночлеге можно было обойтись единственным одеялом, а пары фунтов вяленого мяса вполне хватало, чтобы быть сытым каждый