100 великих храмов - Марина Губарева

Сегодня в Софии Новгородской можно увидеть лишь немногочисленные фрагменты живописи XI века, выполненной в лучших традициях константинопольской школы. Древнейшей сохранившейся иконой Софийского собора является икона «Петр и Павел», относящаяся к XI веку. А в иконостасе собора уцелело несколько икон, написанных в 1341 году греческими или сербскими иконописцами.

На хорах собора, в северном приделе, в нескольких помещениях располагалась богатейшая библиотека – Софийский собор был одним из главных книжных хранилищ Новгорода. Софийская библиотека особенно пополнилась при архиепископе Макарии в 30—40-х годах XVI века, когда по всем новгородским монастырям собирали и свозили в собор рукописные книги. Здесь на протяжении нескольких веков велось новгородское летописание. Здесь находилась одна из первых на Руси школ, в которой во времена Ярослава Мудрого обучалось триста детей.

На древней штукатурке стен собора и лестничной башни сохранились многочисленные надписи-граффити, процарапанные новгородцами в XI–XIII века. Среди них – молитвы, хроникальные записи о различных событиях церковной и политической жизни Новгорода, собственные автографы, шутливые надписи типа: «Якиме стоя, усне, и лоб о камень ростепе».

В Софийском соборе, в приделе Рождества Богоматери, погребены основатель собора князь Владимир Ярославич (ум. в 1050 г.) со своей супругой княгиней Александрой, князь Мстислав Храбрый – дед Александра Невского (ум. в 1180 г.), княгиня Ингигерда-Анна – жена Ярослава Мудрого (ум. в 1048 г.), Св. Никита Печерский, седьмой епископ Новгородский (ум. в 1108 г.), князь Федор Ярославич, брат Александра Невского. Здесь же погребены два первых епископа Новгорода: Иоаким Корсунский и Лука Жидята, строитель Софийского собора, а также сын Владимира Мономаха князь Изяслав. В приделе Иоанна Предтечи покоятся новгородский архиепископ Илья (в схиме Иоанн, ум. в 1185 г.) и его брат и преемник архиепископ Григорий (ум. в 1191 г.).

Вплоть до последних дней новгородской независимости собор был символом Новгорода. «Постоять, умереть за Святую Софию» на языке древних новгородцев означало постоять за свой родной город и, в случае необходимости, умереть за него.

София Новгородская стала образцом для всего каменного зодчества Северной Руси на несколько столетий вперед. Ее образ, исполненный сдержанной и величавой красоты, вновь и вновь оживает в храмах Новгорода, Пскова, Изборска, Ладоги, в могучих соборах северных монастырей и в скромных церквях сельских погостов.

Церковь Спаса на Нередице

Невысокий холм среди волховских заливных лугов почти не видно из-за ветвей прибрежных деревьев. Над ними поднимается только массивная, как богатырский шлем, глава храма – всемирно известной церкви Спаса на Нередице.

Церковь была построена летом 1198 года князем Ярославом Владимировичем. Расположенная близ княжеской резиденции, церковь Спаса на Нередице стала последней каменной постройкой новгородских князей. При крайне скромных размерах она воспринимается как весьма внушительное и монументальное сооружение. Когда-то к храму примыкала лестничная башня, ведущая на хоры, но ее давно уже нет.

Церковь Спаса на Нередице

В следующем, 1199 году, церковь была расписана. Затем последовали столетия почти полной безвестности. И лишь во второй половине XIX века на Нередицу обратили внимание историки и любители старины.

Широчайшую известность храм приобрел в начале ХХ столетия, когда стало ясно, что фрески Спаса на Нередице по целостности, сохранности и художественной ценности представляют собой явление, выходящее далеко за рамки отечественного искусства и имеющее мировое значение. Фрески Нередицы – наиболее драгоценный памятник новгородской монументальной живописи XII века. Это был абсолютно законченный и неповрежденный фресковый цикл.

Изучение фресок Нередицы началось только в 1910-е годы. Тогда Н.К. Рерих, как будто предчувствуя недоброе, писал, обращаясь к художникам: «Спешите, товарищи, зарисовать, снять, описать красоту нашей старины. Незаметно близится конец ее. Запечатлейте чудесные обломки прошлого для будущих знаний жизни». В 1903–1904 годах под руководством архитектора П.П. Покрышкина была проведена первая реставрация храма.

На изучение и зарисовку фресок Нередицы, как оказалось, судьба отпустила всего сорок лет. В 1941 году всемирно известный памятник погиб. Оказавшись на линии фронта, церковь Спаса на Нередице попала под огонь фашистской артиллерии и была обращена в руины. Рухнули верхние части стен, своды и купол. От здания храма уцелело около сорока процентов, от бесценных фресок – ничтожные фрагменты.

«Росписи Спаса-Нередицы (1199 г.), являвшиеся крупнейшим средневековым живописным ансамблем не только в России, но и во всей Европе, были почти полностью варварски уничтожены фашистами, – пишет В.Н. Лазарев. – Для русской культуры гибель росписей Нередицы – это ничем не вознаградимая утрата, потому что в них новгородские черты выступали с такой силой, как ни в каком другом памятнике. Фрески Нередицы поражали своей изумительной сохранностью и ни с чем не сравнимой полнотой в подборе сюжетов, которые почти исчерпывающим образом знакомили зрителя с системой средневековой росписи. Кто не имел счастья видеть фрески Нередицы, тому трудно составить достаточно полное представление о монументальной живописи Средних веков».

Церковь расстреливали с западного берега Волхова, из Юрьева монастыря, захваченного фашистами, и поэтому лучше всего уцелели восточные стены церкви. После войны сюда пришли реставраторы. Уже летом 1944 года начались работы по консервации остатков храма. Разбирали завалы, бережно собирали каждую крупицы, каждый осколок старой кладки. Скрепив стены скрытой арматурой, реставраторы принялись возводить своды и купол. И Нередица поднялась из небытия.

Реставрация была выполнена настолько точно, что сегодня даже многоопытный глаз специалиста не найдет ни малейших указаний на то, что перед нами, по существу, «новодел». И только войдя в храм и увидев вместо фресок мертвые стены, остро чувствуешь боль невосполнимой утраты…

Но история Нередицы не стала безвозвратно ушедшим прошлым. Ее судьба не оставляет равнодушными ни местных жителей, с особым чувством относящихся к Спасу на Нередице и выделяющих его среди других новгородских церквей, ни многочисленных ревнителей русской старины, приезжающих из разных дальних мест поклониться великому памятнику. Нет, не зарастает народная тропа, ведущая к храму!

Нередица чем-то сродни церкви Покрова на Нерли – так же, как владимирский храм, Нередица стоит за чертой города, она так же неразрывно связана с окружающим пейзажем и немыслима без него, такой же отрешенной задумчивостью веет от стен храма… Возвышаясь среди равнины над гладью речных вод, по своему внешнему облику церковь Спаса на Нередице ничем не отличается от скромных боярских, купеческих и уличанских построек Новгорода конца XII века – это небольшой кубического типа одноглавый храм, сложенный из плитняка. Этот местный строительный материал обладает одной особенностью – его невозможно обрабатывать идеально ровно, поверхность сложенной из него постройки всегда будет шероховатой, неровной, и поэтому все новгородские и псковские храмы кажутся вылепленными из глины. Нередица – не исключение.

Внутреннее пространство церкви, погруженное в полумрак, кажется стиснутым со всех сторон массивными толстыми стенами и тяжелыми столбами, несущими как бы «оплывшие» своды. Уцелевшие фрагменты фресок можно сегодня увидеть в центральной апсиде храма, а также на южной и западной стенах. Хорошо сохранилось суровое и мужественное изображение Павла Алеппского – оно сохраняет яркую цветовую насыщенность, характерную для фресок Нередицы в целом. Образность фресок Нередицы сродни образам архитектуры храма – в них та же властная мощь, то же сконцентрированное выражение духовной силы.

Нередица была расписана фресками целиком: стены, своды, столбы, арки, купол – все было покрыто сплошным ковром живописи. На стенах и столбах отдельные фигуры и композиции располагались поясами, а нижнюю часть стен покрывал орнамент «под мрамор», подражавший тем панелям из различных сортов мрамора, которыми украшались нижние части стен храмов Византии. В куполе находилась композиция «Вознесение», западную стену занимала огромная фреска «Страшный суд». Все изображения были охвачены единым ритмом движения и тесно переплетены друг с другом.

Во фресках Нередицы византийско-киевский канон наполнился новым содержанием. Исследователи уже давно подметили, что росписи Нередицы соответствовали строю чувств, мыслей и представлений средневекового новгородского общества. Росписи храма нельзя назвать утонченными – в этих образах святых с пламенными глазами, грозно-внушительных в своей неподвижности или, наоборот, в мерной, тяжелой поступи, дышит некая первозданная мощь, волевая и мужественная сила. Покрывая весь интерьер храма, живопись со всех сторон властно обступала молящихся, огромные глаза пророков требовательно вглядывались в глаза человеку: кто ты? Чего ищет душа твоя-