Акбар Наме. Том 4 - Абу-л Фазл Аллами

стремящийся выковать для себя щит из лживых обычаев. Добродетельные нарекут такого на таинственном языке служителем вероломного шарлатана.

387

Предводитель собрания справедливости знает, каким должно быть состояние человека, ищущего покоя в таком беспорядочном месте, в то время как состояние это испытывают лишь те, кто сам его выбрал. Если бы для развития этой темы мне понадобилось написать о сектах75 былых времен и наших дней, труд мой уподобился бы заполнению бездны, а подошва странствующего пера износилась уже при первом переходе. Послушайте же немного мою собственную историю! Позвольте удлинить шаг усилия для исцеления себя самого.

Коли поведаю историю свою с начала самого, Зайду так далеко, что назад не вернусь.

Мой почтенный отец довольствовался уединением и жил вдали от суматохи мирского хозяйства76. Он относился ко мне с большей любовью, чем к братьям, и с самого начала моего существования силой наставлений и примером своим ограждал меня от влияния своенравных и скверных. Он всегда оберегал меня с внутренней и внешней чистотой и поучал красноречивым языком на уроках истины.

С младенчества я в прятки77 не играл, Ибо радели обо мне отец и мать.

Поскольку осваиваемые науки (улум муктасаби)7 скрывают за покровами духовную красоту, отец из любви к моему сбитому с толку «я» пожелал повести меня к их изучению. Но с пяти лет пребывал я в смятении, и сердце мое никак не желало слушать и говорить о таких вещах. Нрав мой похитил меня у сего проводника (рахбар)7 обители совершенных учеников и [лишил] света порога. Великие опасности бескрайней пустыни, заставляющие людей из людей спотыкаться, овладели палатами моей души. С возрастом и преумножением знаний искреннее отвращение усилилось, а непримиримое беспокойство возросло. Я отдалился от всех и наслаждался дружбой с безумием. И стал80 желать смерти. Таинственное притяжение предводителя каравана Истины (отца Абу-л Фазла) привязало меня, беззаботного и бессердечного, к привычной обители знаний, и на пятнадцатом году жизни, когда крепкий сон беспечности сковывает всех людей, я пересек широкое поле мудрости и изобильные просторы доктрин множества школ. Преумножившиеся знания

усилили мою заносчивость, а опьянение просвещением лишь увеличило путаницу. Несмотря на то что у меня имелся такой могучий проводник и непрестанный опекун, буйство своевольного интеллекта возрастало, и самость проявилась в различных формах. Милостью источника возвышенных идей (отца Абу-л Фазла) я познал тайны последователей учения Платона81, сокрытые сокровища суфиев и чудесные наблюдения перипатетиков82. Естественно, такой избыток обучения и вызванная этим надменность уменьшили важность обманчивого мира. Тот же принцип, усиливший самовосхваление и самопочитание, привел к разрыву связей с 388 другими людьми. Я ощутил недовольство бессмысленностью темницы мира, и сердце мое было очаровано затворничеством. Мысль об отшельничестве возникла с новой силой. Безумство замешательства оказалось недостаточным, чтобы я проигнорировал указания мудрости и направился в непроходимую сторону. Болезнь моя не выглядела столь невежественной, чтобы я огорчал своих видимых богов (худаян-и-мад-жази)8 (то есть родителей). Я проводил свои дни в пустой радости и печали с угнетенным разумом. Мысль о свободе в какой-то мере приносила мне успокоение. Из низменных побуждений, которые у меня имелись, и от робости, являвшейся частью моего склада, и с моим великим отвращением к обществу, и из любви к уединению вошел я в

возвышенный зал замешательства и впал в странное состояние под воздействием чар внутреннего смятения. Недовольство (наразаман-ди) моего выдающегося учителя (пир)84 такими беспорядочными желаниями повлияло (букв. «было близко») на меня, и всё же я был далек от того, чтобы отказаться от столь дерзкого мировоззрения. С каждым вздохом смирение пред выдающимся представителем царства просвещенности усиливалось, но время от времени обретали силу всевозможные порывы.

Случай был нужен, чтобы с любимой своей повидаться, Не мог я уже терпеть без любви, И не было рук, чтобы спорить с судьбой, И стоп, чтобы бежать85.

Наконец, небеса поведали мою историю на славном (хумаюн) собрании Шахиншаха, и счастливая звезда зажглась на горизонте достоинства. Приехали глашатаи (кавушан), и меня озарил клич славы. Усилиями своей выдающейся души картина честолюбия стерлась из преддверия моего разума, а жажда аскетизма проявилась во всю мощь. Я был готов удалиться в пустыню безумия простоволосым и босоногим, сокрушить окружающую меня стену и встать на путь освобождения. Мой духовный лекарь (отец) знал, что царь века — проводник каравана почитателей Господа — был немного знаком с установлениями судьбы и потому взялся за мое исцеление. Он открыл свой ларец с драгоценностями и привил мне общительность. При помощи волшебства и очарования сего проводника я поспешил в святилище власти и прославил свое чело преклонением у порогов великого отпрыска царского рода. Без пятнышка развращающего понуждения на кромке одежд души моей, без мозолей на стопе поиска в широком поле алчности, до прихода стыда предвкушения и потери самоуважения, без посредничества и без взывания к кому-либо на меня снизошла милость Шахиншаха и подняла меня из бездны тьмы к высоте возвышенного ранга. Алхимический взгляд духовного и земного властелина дал новый толчок моей силе и [раскрыл] новые просторы моему сердцу. В какой-то степени я поборол собственный

трудноизлечимый недуг, который отец мой со всеми своими врачебными способностями так и не мог исцелить. Силой осознания расстелил я скатерть согласия и единения с человечеством, но было что-то ханжеское в моем положении, и я на самом деле пребывал в засаде86. Множество ошибочных мыслей явили свой лик, но у меня нашлись силы избавиться от некоторых. Возрождение ненависти завершилось любовью. Настойчи-389 вость многих людей не смогла отвратить меня от благородных устремлений87 и поднять пыль неудач в приятных палатах моего сердца. Некоторые из тех, что пребывали в прославленном окружении Властелина Мира, с нетерпением ухватились за возможность обрести мудрость, и открылся новый рынок для исследования идей и изучения доказательств. Из-за неосведомленности в области научных принципов и отсутствия истинного знания болтуны наших дней, которые из-за притворства и внешней благопристойности выглядели как просвещенные мужи, испытали значительные трудности. Иногда они обманывали, храня молчание, подниманием бровей, закатыванием глаз, а иной раз отвечали загадочными изречениями или глупыми высказываниями. Волею небес дошли до того, что их металлический талисман рассыпался на кусочки. И вынужденные отказаться от своего плана, докатились до абсурда. Они считали, что Разум и Вера — вещи противоположные, и некоторые из глупых потомков тюрков88 были сбиты с пути истинного89. Полагаясь на помощь этих невежественных и