Алхимик - Евгений Алексеевич Гришаев

шерстью не обрасти. Хвост потом ведь и купировать можно, если он всё-таки вырастет, - успокоил я себя.

Во время очередного привала я вызвался добыть нам мяса, то есть отправился на охоту, причём только с одним ножом, без лука и стрел. Лес вокруг был не настолько густым, чтобы скрывать от взгляда то, что находится метрах в ста от тебя, поэтому через какое-то время я увидел молодого кабанчика. Не подозревая об опасности, он с наслаждением копал землю своим пятачком в поиске чего-то вкусного, разумеется, с его точки зрения. Я стал быстр, вынослив и силён после кровосмешения с оборотнем, но пока не научился передвигаться тихо, поэтому кабанчик меня довольно быстро услышал.

Последующие полчаса я гонялся за этой визжавшей тварью по лесу словно по трассе слалома, огибая деревья на большой скорости. Кабанчик оказался резвым и ловко уходил от меня, элементарно обманывая в направлении. Дело доходило до того, что я уже начинал прыгать вперёд, отталкиваясь ногами от стволов деревьев. Через некоторое время этот дикий свин всё-таки угодил в мои цепкие руки и я, стал рвать его когтями. Когда возникло желание вцепиться в его горло ещё и зубами, я резко остановил это кровавое действо.

– Вот чёрт! – до меня наконец-то дошло, что кабана я, можно сказать, зарезал не ножом, а когтями, появившимися у меня вместо ногтей. Когти, надо сказать, были не маленькими, если и уступали по размеру медвежьим то совсем немного. Продолжив осмотр самого себя, увидел шерсть на руках, после чего настолько испугался таким метаморфозам собственного тела, что закричал. Вместо крика раздался волчий вой, который меня ещё больше напугал.

– Нет, только не это, не хочу становиться зверем! – подумал я и стал сам себя успокаивать, чтобы окончательно не сойти с ума. Через минуту когти и волосы, стали втягиваться в моё тело и вскоре полностью исчезли. Я снова стал человеком, правда, только внешне, внутри меня теперь жил лютый зверь. – Вот я идиот, вот спрашивается, какого чёрта я решил смешать свою кровь с кровью Рил, прекрасно зная, что она оборотень! – думал я, прислонившись спиной к дереву. Моя одежда была местами порвана, испачкана в крови и грязи, подошва сапог частично отвалилась, из-за чего в них набилось много древесной коры. Осмотрев деревья, что росли неподалёку, увидел на стволах отметины от когтей.

– Теперь убийство кабанчика даже на волков не спишешь, если сюда сейчас кто-то придёт. Волки же по деревьям не скачут как обезьяны, они чисто наземные хищники, - подумал я и принялся вырезать из туши кабана самые лучшие куски мяса. Справился с этой задачей на удивление быстро, после чего собрав трофеи, пошел в лагерь, причём быстро пошёл, чтобы быстрее уйти от этого места бойни.

– Что случилось? – Нисвер первым спросил, так как в момент моего появления находился ко мне ближе всех.

– Да, можно сказать, ничего, кабан мне почти даром достался.

– Что значит даром, сам что ли пришёл?

– Нет, я его нашёл умирающим от ран, поэтому мне, особо и напрягаться-то не пришлось. То что с одеждой, это последствия моего падения в овраг, где этот кабан и лежал, - соврал я и увидел улыбающийся взгляд Рил. Она прекрасно понимала, что могло произойти за тот час, что я отсутствовал. Мне так весело сейчас не было, от осознания того что я теперь оборотень, до сих пор подтрясывало.

– Ого! – Нисвер поднял один из кусков кабанятины, которых я принес не один, а четыре сразу. – Как ты это всё донёс то, тут в одной ноге весу как в Айхе.

– Нормально донёс, есть захочешь ещё и не столько унесёшь.

Весь день я, можно сказать, молчал, думал, как мне теперь жить со зверем внутри. В мою байку по добыче мяса не все поверили, Айха не купилась, но вопросов пока не задавала.

Два последующих дня зверь во мне не пробуждался, скорее всего, потому что охотничьего азарта не было. Я старался быть максимально спокойным, понимая, что, чем спокойнее я, тем спокойнее зверь во мне.

– Вот мы и дома! – сказал Нисвер, показав на несколько дымных столбов поднимавшихся над лесом. За этим лесом находился наш поселок, увидеть который я сейчас боялся. Чем ближе мы к нему подходили, тем сильнее я начинал нервничать, а чем сильнее я нервничал, тем сильнее стал ощущаться зверь во мне. Когда моему взгляду открылся вид защитной стены посёлка, у меня словно камень с плеч упал. За время нашего отсутствия здесь ничего не изменилось, кроме увеличившегося табуна лошадей, пасущихся на лугу возле посёлка.

Через полчаса мы вошли в ворота и начались всеобщие обнимашки. Рил тоже обнимали, даже не спросив, кто она и что тут делает. Для неё такая тёплая встреча стала шоковой, видимо к ней так ещё никто и никогда не относился. Сославшись на сильную усталость, я заперся в верхней пещере и до вечера оттуда не выходил. Отдуваться рассказами пришлось Нисверу, который потом с радостью, чуть ли не соловьём пел часа четыре без перерыва. Послушать его собралась, чуть ли не треть населения посёлка, то есть все те, кто сейчас не был занят неотложными делами.

Вечером, когда я наконец-то вышел из пещеры к людям, точнее к эльфам, так как остроухие в посёлке были практически все. Меня тут же озадачили проблемами. Они были не срочные, но их тем не менее не стоило откладывать в дальний ящик. Проблемы оказались по большей части экономического характера, начиная с нехватки железа и заканчивая сохранностью уже собранного урожая. На удивление не Итель, не Ларинель не просили меня, рассказать о путешествии, им видимо рассказа Нисвера хватило, а второй раз слушать одно и тоже не было смысла. Один вопрос они всё же задали, и касался он Рил. Она вела себя странно, кроме как с Айхой больше ни с кем не разговаривала и от неё почти не отходила, что создавало неудобства как Айхе, так и Нисверу. Они ведь почти муж и жена, осталось только свадьбу сыграть, а тут такой хвост образовался. Мне пришлось взять над девочкой опеку, тем более сам обещал помочь справиться с её зверем внутри.

– Выделите ей дом с краю посёлка, думаю, она этому будет рада, ей сейчас слишком много внимания не нужно, пусть постепенно привыкает