Моя единственная - Ширли Басби

Несколько секунд она молча смотрела на него, о чем-то думая.

— Мы говорим о разных вещах, — сказала она затем спокойным тоном. — Одно дело жить в Новом Орлеане, как я, совсем другое — в Натчезе. Мне потребуется не более часа, чтобы повидаться с дочерью. А чтобы добраться в Новый Орлеан из Натчеза, надо проделать целое путешествие.

— А как бы вы посмотрели на то, — тихо спросил Джон, глядя собеседнице прямо в глаза, — что я переберусь сюда, куплю дом и тоже буду жить в часе ходьбы от них? Ведь в этом случае наши пути будут пересекаться довольно часто.

Лизетт нарочито равнодушно пожала плечами.

— Ради счастья дочери, — произнесла она, — я готова терпеть даже ваше присутствие.

Глаза Джона блеснули. Он покачал головой и весело рассмеялся.

— А ваш язычок, как я вижу, — произнес он, отсмеявшись, — по-прежнему чертовски остер.

Лизетт бросила в его сторону дерзкий, почти презрительный взгляд.

— Ну а сейчас, мсье, — сказала она как ни в чем не бывало, — я, если вы не устали, покажу вам боковую террасу.

Дерзкая девчонка уступила место вежливой, но холодной хозяйке дома. Это огорчило. Но что он мог поделать? Джон покорно поплелся за Лизетт.

Франсуа, вошедшего примерно в это же время в новоорлеанский дом Алена Хассона, никакая хозяйка, естественно, не приветствовала. Но его здесь тем не менее ждали. Чернокожий дворецкий сразу же проводил его в небольшую комнату, сказав, что масса Хассон скоро придет и просил подождать его здесь.

Чуть нахмурившись, молодой человек оглядел элегантно обставленное помещение, размышляя, зачем Хассон просил его прийти. Хотелось бы надеяться, что не затем, чтобы потребовать возвращения долга.

Буквально через минуту вошел улыбающийся Ален. Он на ходу поправил манжет белоснежной рубашки, чуть больше чем положено выступивший из рукава прекрасно сшитого пиджака цвета спелой сливы, и направился к гостю.

— Надеюсь, тебе не долго пришлось меня ждать? — спросил он. — У меня были кое-какие срочные дела за городом. Я буквально только что вернулся.

— Нет, — пожал плечами Франсуа. — Я пришел всего пару минут назад.

— Воп! Выпьешь чего-нибудь или лучше кофе? У меня есть великолепное печенье.

— Кофе, пожалуй, — сказал гость, усаживаясь на мягкий стул, обтянутый красной бычьей кожей.

Ален позвонил в колокольчик и сел напротив.

— Полагаю, тебе не терпится узнать, зачем я пригласил тебя сегодня? — спросил он, многозначительно приподняв брови.

Франсуа обреченно вздохнул, готовясь к вопросу о долге, выплатить который он никак не мог.

Ален, будто прочитав его мысли, ободряюще улыбнулся.

— Не надо хмуриться, mon ami. Требовать у тебя денег я не собираюсь. Я прекрасно осведомлен о твоих доходах. Отдать такую огромную сумму сейчас ты не в состоянии.

— Я расплачусь, уверяю тебя, — пробормотал Франсуа.

— А вот в этом я слегка сомневаюсь, mon ami, — подмигнул ему Ален.

Он хотел сказать еще что-то, но в этот момент вошел дворецкий, и разговор на несколько минут прекратился. Дождавшись, когда слуга выйдет, Ален поудобнее устроился на стуле и посмотрел гостю в глаза, — Я рассчитывал, что сегодня мы сможем отметить радостное событие, — сообщил он, — но, к сожалению, немного просчитался.

— Радостное событие? — озадаченно переспросил Франсуа. — Что нам отмечать? Я тебе по-прежнему должен огромные деньги! Вот если бы все пошло так, как мы задумали, тогда другое дело. Ты стал бы моим шурином, а долг был бы аннулирован. Но этого не случилось, и я весь измучился, размышляя о том, как отдать тебе деньги. Это долг чести. Я обязательно расплачусь. Но радоваться пока нечему… — Он вздохнул. — И Этьен только что погиб.

— Этьен? — Ален сделал маленький глоток кофе. — Его смерть тебя огорчает?

— Mon Dieu! Конечно! — воскликнул Франсуа, в волнении вскакивая со стула и удивленно глядя на собеседника. — Мы были товарищами! Я знал и его, и всю семью с самого детства.., всю жизнь.

— О, а я и не знал, что вы были так близки, — наигранно удивился явно развеселившийся Ален.

Мы не были близкими друзьями. И ты прекрасно Знаешь об этом, черт побери! Но мы были товарищами, к тому же у нас…

Будто опомнившись, молодой человек смолк, сжавшиеся было кулаки разжались, руки бессильно опустились.

— Сядь-ка лучше, — резко приказал Хассон, — и послушай меня внимательно. Этьен умер, и с этим уже ничего не поделаешь. Он должен был умереть. Как только стало ясно, что он оказался в руках Хью, выбора не осталось. Это было необходимо для нас. Так же как необходима смерть самого америкашки.

— О Боже, неужели ты не шутишь… — заикаясь, произнес побледневший Франсуа. — Ты это серьезно?.. Ты собираешься убить его?

— Конечно, — кивнул Ален. — Более того, если бы удача не изменила мне несколько часов назад, он бы уже был покойником, случайной жертвой бандитского нападения.

— Ты пытался убить его? Сегодня? — пролепетал молодой человек.

— Именно так, — твердо произнес хозяин дома, холодно блеснув глазами. — Я полон решимости жениться на твоей сестре. Но пока Хью Ланкастер жив, как ты понимаешь, это не в моих силах. И не забывай, mon ami, ты тоже глубоко завяз во всем этом и нуждаешься в решении проблем не меньше, чем я.

— Но.., но ведь это убийство! Я никогда бы не согласился на убийство! Я потрясен гибелью Этьена, Это ужасно! А ты еще готовишь убийство моего шурина! Немыслимо!

— О, сколь нежна твоя совесть, mon ami! Я и не подозревал об этом, когда ты изложил мне однажды схему одного прибыльного дельца, — зло проговорил Ален. — Ведь если память мне не изменяет, это была именно твоя идея.

Франсуа судорожно проглотил подступивший к горлу комок.

— Да, я не могу отрицать этого, но я не думал… Это была только… — Он прервался на полуслове, стараясь справиться с мучившими его угрызениями совести, затем тяжело вздохнул. — Но ты не только не остановил меня, узнав, каким способом я намерен расплатиться, но сразу поддержал и развил мою идею. Ты с охотой вызвался помочь в ее осуществлении, а затем именно ты настаивал на том, чтобы мы крали все больше и больше. Мне это было нужно только для того, чтобы расплатиться с тобой. Сделав это, я хотел остановиться. — В глазах Франсуа мелькнуло отчаяние. — Когда ты потребовал, чтобы я немедленно расплатился, я и нашел единственную возможность, как сделать это. Все казалось не таким мерзким. Я просто брал чуть больше, чем мне полагалось. Но брал из средств своей собственной компании, как бы в долг. — Он с ненавистью посмотрел на Хассона. — Когда ты предложил мне помощь в организации краж, ты сказал, что речь идет об одной, от силы двух партиях груза. После этого, как ты говорил, я разделаюсь с долгами, и все пойдет по-прежнему. — Молодой человек скрипнул зубами. — Но затем ты увидел, как легко все получается, и жадность не позволила тебе остановиться!