Моя единственная - Ширли Басби

— Пойми же, благодаря этому твоя рана заживет гораздо быстрее, — ласково убеждала она его будто ребенка.

— Если это доставит тебе удовольствие, любовь моя, я сделаю все, как, ты сказала, — кротко согласился Хью.

Он был так счастлив, что мог бы расцеловать ранившего его негодяя.

— Может, тебе стоит отдохнуть? Полежишь немного? Хочешь, я провожу тебя в спальню? Или позвать Мишеля? — спросила Микаэла, соорудив из черного шелка перевязь для руки.

Хью ликовал. Было такое ощущение, что после долгой холодной зимы наконец наступила весна. Мечтал он только о том, чтобы такой, как сейчас, Микаэла оставалась как можно дольше.

Он даже не думал, что нежная забота жены может быть такой приятной.

— Я и в самом деле чувствую себя разбитым, — вздохнув, произнес Хью усталым голосом. — Если ты поможешь мне, я пойду и немного отдохну.

Не обращая внимания на насмешку в глазах Джона, Хью оперся на плечо жены и, прижавшись к ней, пошел к двери. Микаэла поддерживала мужа, обхватив рукой за талию, и от этого невинного прикосновения сердце сладостно затрепетало. Хью подумал, что ради одного этого стоило быть подстреленным. О том, что она не любит его и все это может быть лишь обычным проявлением вежливости, вспоминать не хотелось. Чувствуя тепло ее нежного, чуть подрагивающего тела, Хью еще раз поблагодарил напавшего на него бандита. Усыпленный ласковым воркованием Микаэлы, он забыл обо всем. Только услышав громкое покашливание Джона, Хью вышел из приятного полузабытья. Микаэла тоже слегка вздрогнула.

— О, простите меня, мсье! — воскликнула она, оборачиваясь. — Хотите, я позову слугу и скажу, чтобы он проводил вас в ваши комнаты и принес что-нибудь выпить? Вы сможете отдохнуть там до ужина. Его подадут в семь часов.

— Не стоит беспокоиться, мадам, — ответил Джон, одарив веселым взглядом приемного сына. — Идите с Хью. Я прекрасно понимаю, что забота о здоровье мужа сейчас самое главное для вас. А я, если вы не возражаете, подожду здесь мадам Дюпре. Буду рад, если вы сможете устроить так, чтобы она согласилась показать мне перед ужином ваши владения.

Микаэла пристально посмотрела в красивые задумчивые глаза улыбающегося свекра.

— Конечно, смогу, мсье! Я немедленно попрошу кого-нибудь из слуг разыскать ее.

"Dieu! Maman, пожалуй, убьет меня за такую услугу!” — добавила она про себя.

— Спасибо. Весьма вам благодарен, — степенно ответил Джон.

Пока они поднимались по лестнице, Хью старательно продолжал изображать страдальца. Выбор помещения для отдыха он оставил за женой и не ошибся. Она привела его в спальные покои хозяев, состоящие из "двух больших комнат, каждая из которых имела отдельный вход. Разделялись они двумя комнатками поменьше — гардеробными, позади которых имелся специальный коридорчик. Через него супруг мог незаметно для посторонних глаз проникнуть из собственной спальни в спальню своей благоверной.

Первое, что Хью увидел в помещении, предназначенном ему, была огромная кровать с высоким в голубых полосах по белому фону пологом. У стены стояло не менее чудовищных размеров кресло из розового дерева. Многочисленные окна прикрывались такими же, как полог кровати, бело-голубыми занавесками, отчего в, комнате царили приятный полумрак и прохлада. Сквозь двойные стеклянные двери можно было выйти на верхнюю галерею. Ковер с красивым узором в сине-голубых тонах лежал на полу из желтоватых сосновых досок.

Постельное белье Микаэла в расчете на приезд мужа заменила только этим утром. Опустившись на мягкую, благоухающую свежестью постель, Хью блаженно вздохнул. В этот момент он с особой ясностью ощутил, что оказался именно там, где хотел: в собственном доме, в своей кровати. Рядом была заботливая красивая жена. О чем еще может просить Господа мужчина? Он чуть скосил глаза в ее сторону. Микаэла нерешительно топталась у двери, в которую они только что вошли. Его супруга? Вот кто ему действительно нужен сейчас: жена, лежащая с ним рядом.

— С тобой ничего не случится, если я ненадолго уйду? — мягко спросила она. — Мне необходимо взглянуть, все ли в порядке на кухне, и убедиться, что мама не забыла про твоего отчима.

Хью так натурально застонал, что даже самому стало себя жалко.

— Действительно необходимо? — спросил он слабым голосом.

— О! — бросилась к нему Микаэла. — С тобой все в порядке? Рана разболелась? Что мне сделать, чтобы тебе стало легче?

Воображение Хью мгновенно нарисовало сладострастную картину. Сердце затрепетало, по телу прокатилась горячая волна, нижняя его часть вздрогнула и рванулась вверх. Если бы Микаэла могла сейчас видеть его мужское достоинство, она бы мгновенно поняла, что ему сейчас требуется. Хью с наигранным усилием перевернулся на бок, подперев голову рукой.

— Помоги, если тебе не трудно, снять рубашку и ботинки, — чуть слышно произнес, он.

То, что помочь в этом вполне мог и слуга, Микаэле в голову не пришло.

— О да, конечно! — ответила она, с готовностью бросаясь выполнять просьбу мужа. Ботинки она стащила без труда, но с рубашкой вышла заминка. Лишь только Микаэла стала снимать ее, Хью покачнулся. Чтобы сохранить равновесие, он обхватил талию жены. Руки скользнули по бедрам, спине, бокам и наконец замерли возле груди. Голова его качнулась, губы прикоснулись к ее волосам, защекотали висок. Когда рубашка наконец упала на кровать, лицо молодой женщины пылало, голова кружилась. Случайные вроде бы соприкосновения с его теплым лицом, пряный мужской запах и горячее дыхание возбуждали, заставляя бешено биться сердце. Микаэла с трудом сдерживала желание прижаться к Хью и насладиться желанной близостью. “Он плохо себя чувствует. Его же ранили совсем недавно! — успокаивала она себя. — Ты же твердо решила держаться с ним с холодной вежливостью, не проявляя чувств!” Но доводы разума не очень помогали. При малейшем взгляде на полуобнаженного Хью, на его мускулистую грудь внутри все трепетало. Даже не притрагиваясь, она чувствовала, как мягка и тепла его кожа. К низу живота подкатился горячий комок, бедра дрогнули, грудь напряглась, в сосках появилось приятное покалывание.

— Мне надо идти, — пролепетала она, заставив себя отвернуться. — Я должна распорядиться, чтобы тебе принесли бульон, вино и хлеб.

— Не надо, — хрипловато прошептал Хью, поймав ее руку. — Останься со мной… Пожалуйста!

Их взгляды встретились. В глубине серых глаз Хью Микаэла увидела такую беззащитность и теплоту, что ощутила дрожь в коленях. Стараясь защититься, она напомнила себе, что он не любит ее, что женился он на ней исключительно из деловых соображений, что он отослал ее в деревню, а сам остался в Новом Орлеане и, без сомнения, наслаждается там женским обществом. Он оскорбил ее! Она сердита на него!.. Ничего не помогало. Сердце не желало прислушиваться к доводам разума.