Живым или Мертвым - Том Клэнси

— Я мог бы обратиться еще к кому-нибудь или использовать несколько человек. Пит Александер тоже мастер своего дела, но мне, действительно, хотелось бы, чтобы он посидел под вашим крылом.

Теперь настала очередь Кларка задуматься. Вот, Джон, ты и сам нарвался на то, к чему только что призывал босса.

— Я согласен.

— Спасибо. Кстати, на тот случай, если у вас возникли сомнения — мы постоянно ищем таких людей, как вы и Чавес. У нас, конечно, есть свои скауты, высматривающие способных людей, но некоторый переизбыток кандидатов никогда не помешает.

— Тут вы правы. Я, с вашего разрешения, тоже подумаю на этот счет. Вдруг да припомню одно-другое имя.

Хендли ухмыльнулся.

— Может быть, кого-то из недавно отправленных в отставку агентов?

— Может быть, — улыбнувшись в ответ, кивнул Кларк.

Глава 37

— Это тайники, — заявила Мэри Пэт Фоли, открыв стеклянную дверь конференц-зала НКТЦ. Она подошла к покрытой пробкой доске, на которую прикололи военную карту и вырванную из «Бедекера» схему Пешавара, и ткнула пальцем в одну из групп точек.

— Ну-ка, поподробнее, — попросил Джон Тернбулл.

— Легенда на обороте — стрелки вверх и вниз, сопровождаемые точками, — места расположения тайников. Стрелка вверх означает «забрать», стрелка вниз — местоположение закладки. Первые стрелки указывают, какие тайники проверять. Вот и получается, что группа из трех точек означает наличие закладки, а из четырех — место, где находится тайник.

— Вот, что значит опыт, полученный во время «холодной войны», — одобрительно сказала Джанет Каммингс.

— Это испытано и отработано гораздо раньше — еще в Древнем Риме.

То, что коллеги удивились этой догадке, сказало ей, что они — и, возможно, ЦРУ в целом — все еще пребывали в состоянии перцептивного дефицита по отношению к РСО и постановке там разведки. Связь с агентами через тайники была делом достаточно надежным и обеспечивала эффективную, хотя и не слишком быструю связь.

— Впрочем, узнать, продолжают ли их использовать, мы все равно не можем, — продолжала она. — Во всяком случае, без внедрения туда.

Под локтем Бена Марголина заверещал телефон. Он взял трубку, молча слушал тридцать секунд, положил ее и сказал:

— Пока что ничего нового, но компьютеры продолжают жевать снимки. Хорошо, по крайней мере, то, что можно смело исключить окрестности пещеры в радиусе шестидесяти миль.

— Слишком много параметров, — посетовал Джон Тернбулл, командир «Базы акр».

— Угу, — согласилась Джанет Каммингс, глава управления операций НКТЦ.

Выдвинутая Мэри Пэт Фоли идея привела в действие проект ЦРУ, получивший кодовое название «Коллаж». Он заключался в том, что гористая местность, изображенная на макете, который группа Дрисколла нашла в пещере Гиндукуша, реально существовала где-то в мире.

Проект «Коллаж» — плод напряженной мозговой деятельности нескольких математиков из научно-технического директората Лэнгли. Они не впали в отчаяние (как это случилось с «Базой акр»), когда Мэри Пэт задала свой вопрос: «Где же находятся эти горы?» Эмир и его помощники выложили в Интернет и прессу немало фотографий, где они были запечатлены во время походов по диким горам Пакистана и Афганистана, предоставляя американским разведчикам массу возможностей для оценки погоды и общего характера местности, в которой делались снимки. Это делалось с осторожностью. Они никогда не помещали на снимках тех подробностей, ориентируясь на которые можно было бы высадить группу спецназа или пустить беспилотники. Без более широкого пейзажа, заметных ориентиров и четкого масштаба камни так и оставались безымянными камнями, неотличимыми от всех прочих.

Предполагалось, что «Коллаж» сможет решить эту проблему, собирая и анализируя все доступные изображения, топографические данные и материалы радиолокационных съемок, если бы они были четко атрибутированы и имели масштабную привязку к какому-нибудь элементу ландшафта. Начиная с тех, что поставляли коммерческие и военные спутники «Ландсат», «Лакросс» и «Оникс», и кончая семейными фотоальбомами на «Фейсбуке» и любительскими фотоотчетами путешественников на «Фликре». «Коллаж» поглощал эти изображения, а потом выплевывал наружу в виде соответствующей частицы поверхности Земли. К изображению и карте добавлялась при этом масса других данных — геологические характеристики местности, погодные условия в прошлом и настоящем, планы лесоразработок, сейсмическая активность… Если какая-то информация имела отношение к земной поверхности, к ее облику сегодня или в прошлом, ее следовало запустить в «Коллаж».

Проект давал ответы на вопросы, которые вряд ли пришли бы в голову обычному человеку, вроде: «Как выглядит гранит в Гиндукуше во время дождя?» или «В каком направлении ляжет тень от такого-то предмета при тридцатипроцентной облачности и определенной точке конденсации?» Или: «Какой высоты достигнут песчаные барханы в Судане при непрерывном ветре скоростью двенадцать-четырнадцать миль в час на протяжении десяти дней?» Группы перестановок потрясали своими объемами, математические модели, упрятанные в управлявшие работой «Коллажа» программы по несколько миллионов операторов, не могли вызывать иного чувства, кроме благоговейного ужаса. Главная проблема состояла в том, что расчеты базировались не только на известных переменных, но и на мнимых. Не говоря уже о вероятностном подходе, поскольку программа должна была учитывать допущения, так как использовала не только формализованные данные, но и сделанные в разных ракурсах фотоизображения и фрагменты видеозаписей. Скажем, в тридцатисекундной видеозаписи с разрешением 640×480 «Коллаж» при первом «просмотре» должен был идентифицировать все реперные объекты величиной от 500 000 до 3 000 000 точек. Он группировал их по цвету — черно-белое изображение или оттенки серого (их использовалось шестнадцать тысяч), относительной величине и углу расположения, расстоянию от фона и окружающих объектов, яркости и направлению света или густоте и скорости движения облачного покрова и многим другим параметрам. Затем эти параметры вводились в матрицу сравнения, и начиналась работа по, собственно, отождествлению.

«Коллаж» провел уже несколько успешных анализов, однако ничего такого, что имело бы реальное тактическое значение, на нем еще не делали. Мэри Пэт начала подозревать, что на этой задаче система сломает себе зубы. Но если это случится, то не из-за программы, а, вероятнее, из-за тех данных, которыми ее снабдили. Они же не знали даже, являлся ли макет сколько-нибудь точным изображением действительно существующего ландшафта, а если да, то где он находился. Где-то в пределах тысячемильного Гиндукуша или в другой части света.

— Что мы имеем насчет «Лотоса»? — спросила Мэри Пэт. АНБ внимательно отслеживало все сообщения, где так или иначе встречалось слово «лотос», рассчитывая выявить закономерность, опираясь на которую НКТЦ мог бы приступить к восстановлению всей картины. А круг вопросов, на которые им было необходимо ответить для того, чтобы собрать мозаику, устрашал своими размерами. Когда слово впервые начало употребляться в качестве кодового обозначения, насколько часто оно встречается, из какой части света и каким образом распространяется — по электронной почте, по телефону, через веб-сайты или каким-то иным путем, который они пока что не принимают во внимание? Предшествует «Лотос» какой-нибудь крупной операции террористов или связан с ее последствиями? И так далее. Черт возьми, никто не мог даже с уверенностью сказать, что этот пресловутый «Лотос» вообще что-то означал. Из того немногого, что было известно, можно было сделать любой вывод, вплоть до того, что «Лотос» — это ласкательное прозвище какой-нибудь любовницы Эмира.

— Что ж, давайте проработаем наихудший сценарий, — сказал Марголин, решительно возвращая присутствующих к насущным задачам.

— Я бы сказала, что мы слишком уж много поставили на эту карту, — отозвалась Каммингс. — Нам известно, где находится пещера, а также то, что сигнал был довольно-таки слабым — на несколько десятков миль по обе стороны границы. Даже если допустить, что за словом «лотос» присутствует какое-то содержание, есть немало шансов за то, что им обозначено какое-то перемещение — людей, грузов, денег… Кто знает?..

«Проблема, — думала Мэри Пэт, — заключалась в том, что перемещения людей и грузов зачастую легче обнаруживались старомодными средствами, людьми, ведущими наблюдение, чем средствами радиоразведки, а на сегодня в тех краях у них нет практически никого».

— Вы, конечно, уже знаете, что я скажу обо всем этом, — обратилась Мэри Пэт к директору НКТЦ. — Мы все думаем об одном и том же, но ресурсов у нас нет, тем более самых полезных, глубоко внедренных.