ФАТА-МОРГАНА 8 (Фантастические рассказы и повести) - Брайан Олдисс

Поездка по железной дороге была вполне сносной и отняла у нас всего четыре с половиной часа. Мы увидели большую часть Суэцкого канала, вдоль которого следовали, и получили беглое представление о старом Египте в быстро промелькнувшей перед глазами картине восстановленного и наполненного водой канала времен Римской империи. Потом, наконец, показался Каир, мерцающий огнями в сгущающихся сумерках. Яркие созвездия в ясном небе предстали перед нами во всем своем великолепии, когда мы остановились у знаменитого «Гаре Централь».

Но нас вновь ожидало разочарование, ибо все вокруг было европейским, кроме, пожалуй, одеяний прохожих. Обычный подземный переход вывел нас на площадь, кишащую экипажами, такси, трамваями и ярко освещенную электрическими огнями, сверкающими на высоких зданиях. Мы были рядом с тем самым театром, где меня тщетно просили выступить и который я позже посещал как зритель. Он был недавно переименован в «Американ Космограф». Мы обосновались в отеле «Шепад», до которого добрались на такси, быстро мчавшемся вдоль широких, застроенных комфортабельными зданиями улиц. Среди всей этой главным образом англо-американской роскоши, лифтов, эскалаторов, великолепного сервиса в ресторане таинственный Восток с его древним прошлым казался весьма далеким.

Следующий день, однако, вверг нас в восхитительную атмосферу «Арабских ночей» — извивающиеся улочки и экзотические силуэты Каира на фоне неба, казалось, вновь оживили Багдад Харун аль-Рашида. Мы отправились в восточную часть мимо садов Избеких вдоль Муски в поисках местного квартала и вскоре оказались в руках шумливого чичероне, который — вопреки последнему обстоятельству — был мастером своего дела.

Только позже я понял, что в отеле мне следовало обратиться к дипломированному гиду. Этот человек, бритый, с каким-то особенно глухим голосом и относительно чистоплотный, выглядел как фараон и называл себя Абдул Райе эль Дрогман. Как оказалось, он имел большую власть над себе подобными, хотя впоследствии полицейские сделали вид, что они его не знают, и предположили, что райе — это просто слово, относящееся к человеку с какими-либо полномочиями, в то время как «Дрогман», очевидно, не более, чем искаженная модификация «драгоман» — термин, означающий руководителя туристической группы.

Абдул показал нам такие чудеса, о которых мы только читали или знали понаслышке. Древний Каир сам по себе словно удивительная книга и мечта — лабиринты узких улочек, полных необыкновенной таинственности, балконы в арабском стиле и эркеры, почти соединяющиеся друг с другом над мощеными булыжниками улицами; водоворот восточного транспорта с его необычными звуками и выкриками, щелканье кнутов, грохотанье тележек, звон монет, пронзительный крик ослов; мозаика многокрасочных одежд, паранджи, тюрбаны, фески; носильщики воды и дервиши, собаки и кошки, предсказатели и парикмахеры; и надо всем этим — заискивающее нытье слепых нищих, низко кланяющихся из своих углублений в стене, и громкое пение муэдзина в украшенном изящной росписью минарете, вырисовывающегося на фоне бескрайнего голубого неба.

Крытые и более спокойные базары вряд ли были менее притягательны. Пряности, духи, четки, бусы, коврики, шелка и изделия из меди — старый Махмуд Сулейман сидит, скрестив ноги, среди своих сосудов и бутылок, в то время как молодые люди, ведущие пустой разговор, растирают в порошок горчицу в выдолбленном углублении в капители древней античной колоны память о римском владычестве, возможно, из соседнего Гелиополиса, где Август размещал один из своих трех египетских легионов. Древность начинает смешиваться с экзотикой. Кроме того, мечети и музеи — мы все их посмотрели и всячески старались, чтобы живой и радостный арабский дух не был заслонен мрачным очарованием Египта великих фараонов, которые нам предлагали бесценные музейные сокровища. Это должно было быть нашей кульминационной точкой, а в настоящий момент мы сосредоточили свое внимание на средневековых памятниках сарацинов-халифов, чьи впечатляющие мавзолеи-мечети образовали блистательный фантастический некрополь на границе с Аравийской пустыней.

Наконец Абдул провел нас вдоль Шариа Мохамед Али к древней мечети султана Хассана и к Бебель-Азабу с расположенной сбоку башней, за которой по крутой стене взбирался проход к могущественной цитадели, возведенной самим Саладином из камней заброшенных пирамид. Солнце садилось, когда мы взбирались на отвесную скалу, обошли вокруг современной мечети Мохамеда Али и посмотрели вниз с головокружительной высоты на таинственный Каир — таинственный Каир, весь сверкающий золотом резных куполов, воздушных минаретов и пламенеющих яркими багровыми красками садов.

Высоко над городом возвышался огромный римский купол нового музея; а за ним — по ту сторону загадочного желтого Нила — праматери человечества и великих династий — притаились грозные пески Ливийской пустыни с ее переливающимися барханами и древними зловещими тайнами.

Низко опустилось утомленное солнце, принеся прохладу египетским сумеркам; и пока оно парило так в воздухе на краю земли, как древний бог Гелиополис — Ре-Горахт — мы увидели вырисовывающиеся на фоне его багряных лучей темные контуры пирамид Гизы — убеленные сединами веков усыпальницы, сохранившиеся с того времени, когда Тутанхамон воздвиг золотой трон в далеких Фивах. Мы знали, что на этом наша прогулка по сарацинскому Каиру завершилась, и теперь мы должны были погрузиться в более древние и глубокие тайны Египта — мрачные и зловещие свидетельства Ре и Амона, Изиды и Озириса.

На следующее утро мы побывали возле пирамид, проехав в легком двухместном экипаже «виктория» по острову Чизерех с его массивными деревьями и по небольшому английскому мосту на западное побережье. Мы ехали по дороге, окруженной рядами огромных деревьев, порой смыкающих над нами свои кроны, мимо обширного зоологического сада на окраину Гизы к тому месту, где был построен новый мост в собственно Каир. Затем, повернув вглубь вдоль Шариаэль-Харам, мы пересекли район каналов с гладкой и чистой поверхностью воды и местных деревушек с ветхими домишками, пока впереди не замаячили цели нашего путешествия, чьи вершины взмывали вверх над предрассветной дымкой, образуя опрокинутые точные копии в придорожных водоемах. Сорок веков, как сказал Наполеон участникам своего африканского похода, в самом деле смотрели на нас сверху вниз.

Внезапно дорога круто взмывала вверх, пока мы не добрались до места своей пересадки между трамвайной станцией и отелем «Мена Хаус». Абдул Райс, который умело приобрел билеты, казалось, прекрасно ладил с толпящимися здесь вопящими отвратительными бедуинами, жившими в убогих грязных деревеньках неподалеку и докучавших каждому путешественнику. Он старался не подпускать их к нам и достал отличную пару верблюдов для нас, сам взобрался на осла и поручил вести наших животных группе мужчин и подростков, которые скорее обернулись для нас лишними тратами, чем были полезны. Местность, которую нам предстояло пересечь, была настолько мала, что вряд ли была необходимость в верблюдах, но мы не жалели о том, что обогатили свои познания и совершили путешествие на «кораблях пустыни».