Герман Геринг - Е. Готтендорф

Потом беспокойные мысли отступили, оттесненные более уместными для победителя приятными заботами. Геринг поехал в Париж, где с увлечением занялся любимым делом: покупкой и продажей картин. Дела шли удачно: продавцы нервничали, опасаясь невзгод военного времени, и проявляли сговорчивость. В голове у Геринга стала зреть дерзкая идея насчет того, что неплохо было бы подобраться к коллекциям Лувра. Но фюрер запретил трогать национальную сокровищницу Франции, имея на нее свои особые виды.

6 июля 1940 г. Геринг встречал Гитлера в Берлине, на Ангальтском вокзале; маршалу люфтваффе была оказана честь: его автомобиль ехал вслед за машиной фюрера, которого берлинцы бурно приветствовали на всем пути следования к рейхсканцелярии. Их радость была искренней: все верили, что теперь наступит желанный мир. Война была выиграна: давний противник, Франция, был повержен, и упрямые англичане, зализывая раны, с позором убрались на свои острова.

Германия праздновала победу. Рестораны и казино не закрывались до утра, на прилавках было полно дешевых продуктов, привезенных из Польши и из Франции — словом, жить было можно, если не забивать себе голову мыслями о концлагерях и о преследованиях евреев — но кому была охота об этом думать! «Пусть за всех думает фюрер — он знает, что делает! Немцы достаточно настрадались в годы Веймарской республики и кризиса — пусть теперь пострадают другие. Пусть поляки поработают на благо рейха — нечего было занимать германские земли; ну а евреи найдут выход из любого положения — на то они и евреи!» — примерно такие рассуждения звучали тогда нередко и не встречали особых возражений.

19 июля 1940 г. состоялось заседание рейхстага, на котором Гитлер выступил с речью; фюрер, как великодушный монарх, щедро наградил своих верных полководцев. Геринг получил звание «маршала рейха» («рейхсмаршала») и был награжден «Большим железным крестом», генералы люфтваффе Кессельринг, Шперрле и Мильх были произведены в фельдмаршалы, а начальник штаба люфтваффе генерал Гешоннек стал генералом авиации.

«Маршал рейха»! Для Геринга эти слова звучали как звон фанфар, возвещавший об исполнении давней мечты, об открывающихся новых великолепных перспективах. Но эти проклятые англичане, эти упрямцы! Их самолеты стали все чаще появляться над Германией и сбрасывать бомбы на немецкие города. Когда рейхсмаршал, не спеша, красуясь перед публикой, проезжал по берлинским улицам, во всем блеске нового мундира и орденов, он стал слышать за спиной неприятные выкрики: «Эй, Герман! Когда ты разбомбишь Лондон, чтобы они от нас отвязались?!»

Глава 26

Поражение

Его противник стал метать карты, руки его тряслись. Направо легла дама, налево — туз. «Туз выиграл!» — сказал Герман и открыл свою карту. «Ваша дама — бита!» — спокойно сказал англичанин. Герман вздрогнул: в самом деле, вместо туза в руках у него была пиковая дама! Он не верил глазам, не понимая, как он мог так просчитаться! Он был поражен.

1. «Теперь — очередь Англии!»

Поскольку Англия уже не может надеяться на победу, а должна сражаться только ради сохранения своих владений и престижа, ей, судя по прогнозам, придется пойти на заключение мира, который она еще может получить по сравнительно низкой цене.

Новый мундир рейхсмаршала был и в самом деле великолепен: серо-голубой, с воротником, окантованным золотой тесьмой и украшенным эмблемами имперского орла и скрещенных маршальских жезлов на фоне из серебряной парчи. Еще один орел — символ люфтваффе — украшал высокую тулью парадной фуражки. На груди сияли высшие награды кайзеровской Германии и Третьего рейха: «Рыцарский крест» и «Золотой крест», на шее — орден «За заслуги», пожалованный кайзером. Последним предшественником Геринга, имевшим такой же комплект наград, был маршал Гинденбург, а титул рейхсмаршала носил до него принц Евгений Савойский, одержавший победу над турками в XVIII веке. Раньше, в старину, этот титул был наследственным, а потом его стали присваивать за самые выдающиеся заслуги перед государством. Он не предусматривал нового расширения военных полномочий (Геринг оставался командующим люфтваффе), но зато обеспечивал своему владельцу солидный оклад: 20 000 марок ежемесячно, которые Геринг стал тратить на приобретение произведений искусства.

16 июля 1940 г. Гитлер издал «директиву № 16», предписывавшую продолжить войну с Англией и готовить операцию по высадке десанта, «если это будет необходимо». Эта многозначительная оговорка отражала надежду Гитлера на то, что английское правительство, ввиду угрозы полной блокады своей страны, пойдет на уступки и заключит мир; но Геринг, лучше знавший реальное положение дел, не верил в такую возможность, да и идея высадки десанта с моря казалась ему проблематичной. Он предлагал фюреру сначала напасть на Гибралтар и перерезать морские коммуникации Англии (что было признано позже, после войны, умным и правильным замыслом), но Гитлер предпочел действовать прямо и решительно, в духе стратегии блицкрига, обеспечившей ему победы во Франции и в Польше. Директива № 16 отводила люфтваффе срок в три недели для полного разгрома английской авиации; после этого, силами армии и флота, предполагалось захватить три плацдарма на западном берегу пролива и развивать с них наступление вглубь Британских островов.

Предыдущая попытка вторжения на острова планировалась Наполеоном в 1805 году; тогда французский император уже собрал в порту Булонь значительные силы и начал готовить их к высадке, но потом отказался от этой затеи, опасаясь английского флота.

Теперь обстоятельства изменились: у немцев была мощная авиация, способная и подготовить, и прикрыть беспрепятственную переправу на острова, действуя с аэродромов во Франции, Бельгии и Голландии.

Однако когда военные приступили к планированию операции, выяснилось, что переправа через Канал (как называли англичане пролив Па-де-Кале) отнюдь не будет легкой морской прогулкой. Вот что писал об этом Пауль Дейхман, командовавший 7-м корпусом люфтваффе:

«Пришлось исходить из того, что запаса горючего истребителя «Me-109» хватает на 95 минут полета, из которых нужно было вычесть 15 минут на разогрев двигателя, взлет, посадку и на аварийный запас времени. Оставалось всего 80 минут на выполнение полетного задания. Выходило, что истребитель должен был, достигнув в свободном полете точки в 60 км севернее Лондона, сразу же поворачивать обратно; либо он мог в течение 20–25 минут вести бой над Лондоном, а потом опять-таки лететь домой, чтобы успеть совершить посадку на последних каплях горючего. И это только при использовании истребителей в качестве самостоятельного рода авиации. Если же нужно было сопровождать более медлительные бомбардировщики, то следовало уменьшить полезное (расчетное) время еще на 10–15 минут, уходивших на полет к месту встречи и на перестроение в воздухе. Короче говоря, получалось вот что: бомбардировщики могут в дневное время (когда их обязательно должны прикрывать истребители) действовать в зоне, захватывающей всего 1/10 часть площади Британских островов! В этом регионе находилось всего семь английских авиазаводов из двадцати пяти, да и те располагались в пределах Лондона, под прикрытием мощной противовоздушной обороны, включавшей зенитные батареи, истребители ПВО и аэростаты заграждения, а военные аэродромы англичан вообще оставались вне пределов досягаемости германских бомбардировщиков. Зона ночных бомбардировок была более обширной, но они давали мало пользы, потому что поиск целей был затруднен и бомбометание было неточным».