Дорога в никуда. Книга первая - Виктор Дьяков

– А ну-ка Васька, Прошка, бегите к шалашу, хватайте винтовки и держите их на мушке, пока я с ними тут поговорю, – приказал старшим сыновьям Силантий…

– Бог в помощь, люди добрые… Как ноне трава? – это спросил, отделившись от остальных, высокий худой мужик лет тридцати, в выцвевшей солдатской шинели и облезлой зимней шапке.

– Спасибо на добром слове. А трава, чего трава, добрая ноне трава, она тут завсегда такая, – отвечал ему в тон Силантий, не спуская глаз с заткнутого за пояс нагана. У остальных, остановившихся шагов за пятнадцать, было еще три берданки.

– Вы тут это… местные? – продолжал спрашивать высокий.

– Местные, с хутора мы… – настороженно и односложно отвечал Силантий, стараясь встать к собеседнику боком, чтобы не закрывать его от сыновей, которые из шалаша, невидимые, целились в пришельцев.

Высокий окинул взглядом старика, младшего сына, явно нервничавшего, и чуть дольше задержал взгляд на бабе, которая едва не обмерла от страха, стоя рядом с ручейком, в котором она собиралась мыть посуду. Потом он перевел взгляд на большой шалаш, в котором при их приближении скрылись двое крепких мужиков.

– А это… казаков тут поблизости нет?

– Здеся нету. Откель им тут. До станицы-то почитай больше двадцати верст. Оне сейчас от нее далеко боятся отходить. А вы-то сами, кто такие будете? – слезящиеся от старости глаза Силантия с подозрением оглядывали то собеседника, то оставшихся за его спиной сотоварищей.

– Мы-то… Да мы старинушка красные партизаны из отряда «Красных горных орлов». Слыхал о таких?

Силантий ответил не сразу. В округе как-то уже успели позабыть, как о, до сюда не дошедшей советской, так отвыкнуть и от царской власти. Колчак же пока их всего один раз сильно «тронул», заставил заплатить немалый продналог… и вот на тебе, опять какая-то неведомая сила, ети ее…

– Не, не слыхали. И откель же вы такие будете?

– С Риддера мы, из тамошних бергалов. Колчак нас хотел снова в шахты загнать, чтобы мы ему свинец на пули добывали. Ну, а мы охрану перебили, оружие их позабирали, да в горы подались, – обстоятельно, явно гордясь собой, отвечал высокий.

– Что-то оружия у вас не больно, – невольно вырвалось у Силантия при виде убогого вооружения «орлов».

– Это дед не твоего ума дело, сколько у нас оружия. Ты нам лучше укажи, где тута поселились питерские коммунары, которых в прошлом годе казаки разогнали.

– Да, почитай, чуть не в кажной деревне. У ково деньжата были, те себе дома пустые купили, а у ково не было, те Христа ради в сараях, землянках да шалашах, или к хозяевам постоем встали. Ко мне на хутор тоже семья одна просилась, да на кой оне мне. А по деревням они слесарить да токарить приноровились, по кузням тоже работают. Мои ребята в эту весну им борону в Снегиревку починять возили… А вы это, как же, с самого Риддера так через горы и идете, через самый Федулин шиш? – теперь Силантий «красноречиво» щурил свои подслеповатые глаза на обувь «орла» и понял, что тот не врет. Его солдатские ботинки и обмотки, видимо снятые с охранника, своей изодранностью вселяли веру в то, что им действительно пришлось преодолеть перевал у горы «Федулин шиш», чья вершина была покрыта никогда не стаивающим ледником, «белком».

Нежданные гости еле держались на ногах, были истощены, и по всему стрелять не собирались. Они просто хотели поесть и отдохнуть. Ничего не оставалось, как пригласить этих «орлов» на хутор, поесть и переночевать. Пришельцы вели себя мирно. Когда же их посадили за стол… Ох как они ели. Командир, тот высокий с наганом, признался, что уже третий день они питались одной луговой клубникой и луком-лизуном, да и вообще с харчами в их отряде туго. А тут… у «орлов» аж в глазах зарябило: толстенные ломти пахучего свежего хлеба, молоко хочешь свежее, хочешь кислое, сливки, сало, яйца, щи заправленные вяленой бараниной… Утолив многомесячный голод, «орлята» несколько освоились, стали поглядывать на невесток Силантия… Спать их определили в сарай на свежем душистом сене. Когда остались одни, кто-то из «орлят» прищелкнув языком выразил пожелание:

– Опосля такой жратвы не худо бы еще и бабу под бок.

– Это ты верно говоришь, – поддержал другой. – Но здешние, хуторские уж больно мосластые. Видать энтот старый черт их на работе с утра до ночи морит, раз при таких харчах оне у него такие худые.

– Да я б сейчас и от мослов не отказался, кабы не мужики ихние… Ну ниччо, скоро мы до казачек доберемся. Те справные, вот на них и отлежимся, все наши будут, – весело отвечал первый.

– Кончай брехать, боталы, – строго оборвал разговор командир. – Мы сюда с разведкой посланы. Аль забыли? Наша задача вызнать, где коммунары свое оружие запрятали. Ежели узнаем, добудем… Тогда все наше будет и хлеб, и мед, и самогонка, и казачки ядреные. А ежели оружие не добудем, нас с таким вооружением даже этот старый пень со своими сыновьями как косачей перещелкают, не то, что казаки. Видали, какие у них винты, трехлинейки, не то что наши берданки. Оне тут на хуторе, пожалуй, и бой с целым отрядом принять смогут… Кулачье проклятое, вон сколь земли отхватили. Ну, ничего, дайте срок… только бы оружие добыть…

После того, как утром позавтракав, пришельцы скрылись в березняке на южной стороне лощины, Силантий с досадой сплюнул:

– Принесла нелегкая. Теперь от этих варнаков тут спокоя не будет. Ишь антихристы, жрут и рта не перекрестят, икон будто не видют. Два раза пожрали, харчей прорву извели, а хоть бы спасибо сказали, нехристи блохастые.

– Да еще на Граньку с Нюркой все зыркали, – встрял старший Василий.

– Может того, сбегать верхом до станицы по короткому пути, доложить атаману? – неуверенно предложил младший Федор.

– Того, да не того! – вздыбил вверх свою бороду старик. – Своя-то рубаха она завсегда ближе. Власть-то ноне больно некрепкая пошла. Был бы сейчас царь, я бы сам поспешил доложить. А так не поймешь, кому служить. И Колчак, управитель этот, ни рыба ни мясо. Лучше погодим, покамест кака-нибудь власть твердо не встанет. Ишь, орлы ощипанные…

В один из прохладных сумеречных вечеров в конце июня в избу к Грибуниным постучал рослый человек в шинели и обмотках с настороженным опасливым взглядом:

– Здорово живете хозяева. Прослышал, что здесь всякие грабли-косы починить можно.

– Что ж вы так поздно? – выразила явное неудовольствие хозяйка, невзрачная женщина, одетая в сильно ношенное платье городского покроя.

– Да я, хозяюшка, из дальней деревни, проездом тута. Мне бы только сговориться, а что чинить надо я на обратном пути завезу.

– Это к мужу, пройдите во двор, он там столярничает, – Лидия недоверчиво оглядывала пришельца, он совсем не походил на крестьянина, такого типа лица она видела у шпаны из их питерских предместий.

У Василия, едва он взглянул на припозднившегося гостя, захолонуло сердце – он сразу догадался, зачем пожаловал этот человек.

– Ты председатель питерских коммунаров Грибунин? – без церемоний сразу спросил его гость.

– Был таковым в прошлом годе, – настороженно ответил Василий, не выпуская из рук тяжелого рубанка.

– Э… да ты, я гляжу, о том и вспоминать не хочешь. А может, и с колчаками уже примирился? Тут о тебе всякое говорят, – с явным пренебрежением говорил гость.

– Вот что господин-товарищ, кто ты такой и по какой надобности я тебе понадобился? – в свою очередь сурово воззрился на гостя Грибунин, чуть помахивая рубанком, будто приноравливался им половчее ударить.

– Я послан командиром красного партизанского отряда «Красных горных орлов». Слышал о нас?

– Не слышал ничего о вашем отряде, – сказал как отрезал Василий, хотя об «орлах» знал. Знал, что они прячутся в горах возле риддерских рудников и занимаются в основном грабежами и нападают на небольшие разъезды белых.

– Мы красные партизаны, боремся за счастье трудового народа против колчаковских опричников, – объяснил гость. – А от тебя нам интересно узнать, куда ты заховал то оружие, что из Питера привезли. Только не ври, что у вас его не было. Мы пока до тебя добрались, с твоими коммунарами поговорили. Они все на тебя кажут, что ты его самолично прятал, – гость в очередной раз обдал Василия мрачной усмешкой.

– Я все-таки никак не пойму, кто вас уполномочил. Вы имеете какой-нибудь мандат, или хотя бы записку, например от товарища Бахметьева? – Василий решил прощупать, что же из себя представляет этот «орлиный» посланец, и по возможности поставить его на место.

– Какого еще Бахметьева? – гость сплюнул прямо на заваленный стружкой пол и, достав кусок грязной бумаги, принялся сворачивать цигарку, насыпая махру из кисета.

– Так, понятно… А у вас в отряде вообще коммунисты-то есть?

– Мы там все большевики, стоим за коммунию против буржуев, генералов и их прихвостней казаков. А вот насчет партии, нет не состоим… то есть не успели, значится, записаться. Но мы все сочувствующие и если что сразу запишемся, – уже с некоторой неуверенностью отвечал гость, собираясь чиркнуть спичкой.