Черный Дождь - Джетти Вудрафф

По дороге до телестанции я размышляла, что произошло бы, случить нам с Блейком выработать совместный план раньше.

***

На этот раз я была похожа на мать наседку, особенно когда Пи расплакалась, чтобы я не уходила. Я не хотела оставлять ее и боялась, что Блейк не будет знать, что с ней делать. Он не знал ее так, как я.

— Ладно, он почти уже приехал. Мне пора идти, — сказала я Блейку.

— Я тоже идти, — воскликнула Пи и побежала за обувью.

— Нет, малышка. Ты останешься с папочкой. Время ложиться спать. Он почитает тебе сказку.

— Нет, Микки читает сказку.

— Микки нужно ненадолго уйти. Я скоро вернусь.

— Пи тоже идет, — захныкала она. Блейк взял ее на руки, и она расплакалась. У меня сердце кровью обливалось. Я взяла ее из рук Блейка и стала успокаивать, поглаживая по спинке и обещая вернуться до того, как она проснется. Это было так трогательно.

— Не целуй его, — предупредил Блейк, забрав у меня Пи. Я улыбнулась, а потом еще раз улыбнулась, когда он наклонился и поцеловал меня. Это был не настоящий поцелуй, а просто сладкий поцелуй на прощание. И тогда, возможно, я подкупила Пи шоколадом. Я не могла оставить ее плачущей. У меня сердце разрывалось от ее слез.

— Я не могу сделать этого. Теперь я буду нервничать рядом с ним, — я развернулась обратно.

— Да, можешь нервничать. Кого волнует? Ему это понравится, это потешит его эго. Он любит запугивать людей. Так, дайка мне свой телефон.

— Что ты делаешь?

— Устанавливаю фронтальную камеру. Все, что тебе нужно будет сделать, это включить ее и положить телефон на стол или держать у себя на коленях. Никто ничего не заподозрит.

Сказать, что я нервничала — ничего не сказать. Несомненно, Райан что-то замышлял. Он настойчиво взял меня за руку, пока метрдотель вел нас к зарезервированному столику. В зеркале, украшавшем квадратный столб посередине зала, промелькнуло отражение, которого я не узнала. Микки Карли была не той девушкой, которая носит дизайнерские платья. Я совсем не узнавала ту особу, шедшую за руку с мужчиной, который мне даже не нравился. Вот когда я подняла глаза и остановилась, как вкопанная. Как он мог?

— Ой, забыл упомянуть, что мы будем ужинать с другой парой. Я не думал, что ты будешь против.

— Нет, все хорошо, — солгала я. Это совсем не хорошо. Вот дерьмо.

Я посмотрела на Барри Холдена с тем же выражением шока, с каким он смотрел на меня, а затем взглянула на его красивую жену. Я ее совсем не такой себе представляла. Думаю, я считала, что она похожа на него, такая Снежная Королева. Она совсем не выглядела высокомерной. Она была красивой и чем-то напоминала мою маму.

Я сглотнула и затаила дыхание. О, Боже. Началось.

Миссис Холден встала и взяла обе мои руки.

— Я так рада с тобой познакомиться. Я никого больше не встречала из офиса. Я — Сара, — тепло улыбаясь, сказала она.

— Ой, я не работаю в офисе. Я — Микки, я работаю на Блейка, — ответила я, наблюдая, как выражение ее лица стало более заинтересованным, когда она поняла, что я не новенькая симпатичная секретарша.

— На Блейка? Ты работаешь в его офисе?

— Нет, в его доме, — нервно ответила я и к тому же глупо захихикала, — Я его няня. Я присматриваю за Пи. То есть Лондон.

— Понятно. Ох, присаживайся, — сказала Сара, когда ее осенило, что остальные участники нашего ужина ожидали, когда дамы займут свои места. Я перевела взгляд на Барри, и он представился, как Зазен, и протянул руку. Райан отодвинул для меня стул, и я заказала бокал Royal Grady. Холден хмуро посмотрел на меня, и я ясно дала ему понять, что не знала об этом.

Можно было бы подумать, что ужин прошел ужасно неловко, но это не так. Совсем не так. Мы с Сарой сразу же почувствовали особую связь. Я знала, что она пережила такую же ужасную боль, что и я. Я видела это в ее глазах. Райан из кожи вон лез, пытаясь удержать внимание Холдена, но тот был более заинтересован в том, что говорила я. Он уделял пристальное внимание ответам, которые я давала его жене.

— Значит, ты работаешь на Блейка Коуста?

— Да, присматриваю за его дочерью.

— Лондон, — Сара улыбнулась. Я улыбнулась и кивнула, — Я не видела Лондон с вечеринки в честь ее первого дня рождения, и это было на телестудии KSTV. Думаю, в действительности, я не видела ее с тех пор, как ей было два месяца от роду. Сколько ей сейчас, три или около того?

— Да, ей только исполнилось три года. У меня есть фотографии, — похвасталась я, доставая свой смартфон. Пальцем я листала снимок за снимком, а Сара комментировала каждый из них. Я рассказала, какой умной она была, самой лучшей малышкой. — Если план А не работает, есть еще двадцать пять букв. В этом вся Пи. Она такая упорная, но все еще глупенькая. Она не может позволить, чтобы что-нибудь взяло верх над ней, — улыбнулась я, глядя вниз на фото Пи, вытирающую тряпкой сок, который сама же и разлила. Я совсем не нервничала рядом с Холденом и Сарой. Я собственными глазами увидела то, о чем говорил Блейк. Холден действительно любил свою жену.

Я наблюдала за тем, как он смотрел на нее, как накрывал своей рукой ее руку, лежащую на столе, и как восхищенно улыбался ей. Мне нравилась Сара, но я все еще ненавидела ее мужа. Я могу понять, что он только что получил ужасные новости, когда я решила признаться ему, что являюсь его дочерью. Я понимала это. Но я не могла простить того, как много других вещей он мог бы сделать. Я тоже через это прошла. Я точно знаю, через что прошел он, все эмоции, которые ему пришлось испытать, ежедневная борьба, борьба с собой, чтобы встать с постели, каждый божий день после. Я не могла представить себе, что справилась бы без Пи. Возможно, я бы умерла. Но чего я не понимала, почему он не вернулся. Несмотря на то что случилось с Дженни, я все еще была жива, и он знал это.

Я выпила два бокала вина и наслаждалась общением в основном с Сарой. Пианист был потрясающим, и атмосфера — немного эмоциональной. Я испытывала какие-то чувства, которые не могла объяснить, может дело было в мерцающем свете в темном зале, может — в музыке, а может в том, что происходило вокруг меня. Чувствовалась какая-то печаль, но в хорошем смысле, если в этом вообще был смысл. Просто было странное ощущение.

Райан внимательно наблюдал за нашим общением, особенно, когда Холден разговаривал со мной. Он разговаривал со мной, как школьный психолог, расспрашивая о моих планах на будущее, моих целях и мечтах. Я отвечала на его вопросы, стараясь не грубить, и снова возвращалась к беседе с Сарой. Обсуждать пианиста с Сарой было намного проще, чем сдерживать себя, чтобы не закатить глаза от каждого вопроса, заданного Холденом с фальшивым интересом.