«Если», 2000 № 12 - Дэйв Крик

— Этого не рекомендуется… — вяло произнес Удалов и задремал.

Когда Удалов проснулся на следующий день, было уже ближе к полудню, чем к рассвету. Но низкие сизые тучи мчались с Северного полюса к Южному, и потому сумерки сохранялись.

В голове шумело и позвякивало.

Удалов побрел на кухню.

На столе стояла тарелка с остывшей кашей и записка от Ксении:

Питайся по ристоранам, туда тебе и дорога.

И как ты с такой грамотностью восемь классов закончила? — вздохнул Удалов и попытался припомнить события прошедшего дня.

Вспомнил и поморщился.

Так вот, помогаешь космической дружбе, ведешь себя бескорыстно, а дома сердятся.

Ну что ж, пора идти на поиски пришельца.

На улице сыпал сухой снежок, ветер забирался внутрь дубленки.

Куда идти? Где искать?

Ноги привели Удалова в парк.

В парке, конечно, никого не было. Только вороны делили старый ботинок, таская его за шнурки, где-то гавкали собаки, да бомж тащил сумку с пустыми бутылками.

Удалов пригляделся было к бомжу, но узнал его — он уж лет десять бутылки собирает, дачу построил.

Серый помоечный кот промчался по дорожке, за ним пробежал пес, тоже бездомный, но веселый. Рыжий, кареглазый, на передней лапе черное пятно, на задней — длинный шрам в виде полумесяца.

О чем это говорило?

Ни о чем.

Нет, говорило!

Удалов пошел за собакой.

— Песик! — закричал он. — Пойди сюда!

Но пес уже умчался.

Удалов свистнул ему вслед.

Да ну, просто глупое совпадение.

Собаку Удалов догнал у реки. Пес сидел на берегу и смотрел на заснеженные дали.

— Любуетесь? — спросил Удалов.

Не оборачиваясь, пес кивнул.

— Чего ж вы так, — сказал Удалов. — Люди из-за вас оторвались от созидательных дел, на вас рассчитывают, родина ждет. Разве можно так деградировать? Даже не понимаю, как вам удалось? Неужели вы и это изобрели?

Пес смотрел на Удалова, склонив направо голову, и улыбался.

— Будем возвращаться, или как? — спросил Удалов.

Пес не ответил.

— Супруга ваша беспокоится, через всю галактику примчалась, чтобы вас вернуть в лоно.

Пес подошел к Удалову, запрокинул голову и тявкнул. Так весело и просто, что Удалов все понял.

А пес увидел кота и с заливистым лаем помчался вслед.

Удалов не стал рассказывать пришельцам о встрече в парке. □

А. Дж. Остин

ОТКРЫТКА

— Открыточку, мистер?

Он постарался сделать вид, что не слышит эту крошечную старушку. Ветер усилился, стал еще более сырым и холодным. В левой руке был портфель, правой он плотнее запахнул воротник пальто, защищаясь от пронизывающего ветра необычно сурового декабря.

— Открыточку? Прелестные виды, мистер. Всего десять центов.

«Господи, отстала бы уж, — подумал он. — Неужели непонятно: я не обращаю на нее ни малейшего внимания. Черт, ну почему именно в дождь такси не дозовешься?»

— Всего десять центов, мистер, — она нерешительно потянулась к рукаву его дорогого пальто, и он резко отдернул руку.

— Не трогайте… — начал было он и посмотрел на старушку — впервые. Как он и ожидал, вида она была жалкого, но при этом старалась сохранить достоинство, что заставило его запнуться и заговорить с ней иначе.

— Открыточку? — снова спросила она, протягивая пачку сувениров, чуть ли не в дюйм толщиной. Хотя карточки были завернуты в газету, от непогоды это их явно не спасло.

— Э… да, — сказал он наконец, рассудив, что если купит один из этих идиотских сувениров, то старуха, быть может, отстанет и привяжется к кому-нибудь другому. Зажав портфель под мышкой, он осторожно взял пачку, стараясь не дотронуться до старушки, дабы не входить в соприкосновение с этими людьми. Торопливо скользнув по открыткам глазами, почти не глядя, он вытащил одну из середины.

— Вот эту, — он сунул карточку во внутренний карман пальто и полез за мелочью. Руки были влажные, что затрудняло задачу; дело шло медленнее, чем хотелось бы. Наконец он нашел монету в двадцать пять центов и протянул ей.

— Такси! — Он метнулся к краю тротуара, сознавая, что для него важнее оказаться подальше от старушки, нежели действительно остановить такси, показавшееся из-за угла. Неважно, увидел его водитель или услышал, но заиндевелая машина резко затормозила.

— Юнион-сквер, — буркнул он, плюхнувшись на сиденье. Но, закрывая дверцу, обескураженно увидел, что старушка опять оказалась рядом.

— Они по десять центов, мистер, — сказала она. — Возьмите сдачу.

— Все в порядке, оставьте себе. Пожалуйста, я спешу.

— Но, мистер, я…

— Оставьте, в самом деле. — Он лучезарно улыбнулся, глядя, как грязные пальцы крепко сжали монетку. Старушка отступила, на ее лице тоже появилась улыбка.

— Спасибо, сэр. Благослови вас Бог.

Он захлопнул дверцу и велел шоферу ехать, а она все стояла на краю тротуара. А когда он оглянулся, то сквозь залитое дождем заднее стекло ему показалось, что старушка помахала рукой. Но он не был уверен, все расплывалось.

«Как трогательно», — подумал он, не чертыхнулся, а просто подумал: буквальная констатация факта.

«Привет с Ниагарского водопада!» — ярко-красными буквами было написано на кусочке картона. Обыкновенная открытка, такие продаются в любой сувенирной лавочке для туристов. На обратной стороне, предназначенной для адреса и сообщений, он прочел подпись: «Вид с Гоат Айленд. Самая высокая точка острова, лучшее место для обозрения чудесного великолепия обоих водопадов — и американского, и канадского».

Если уж здесь так гнусно, то на водопадах в эту пору должно быть совсем отвратительно. Воздух постоянно насыщен водяной пылью, пронизывающий холод, — но в то же время не настолько морозно, чтобы вода застыла красивыми ледяными каскадами. Тому, кто сейчас рядом с водопадом, не позавидуешь.

«Не представляю, как Дуг живет там все эти годы, — подумал он.

— Интересно, как у него дела? — Он взглянул на часы и взял телефон.

— Почему бы и нет? До половины десятого еще есть время».

— Кара, соедини меня, будь добра.

— Да, мистер Маккей. — Легкая пауза. — Давайте.

— Загляни в мой «Ролодекс» и посмотри, сохранилась ли у нас карточка Дугласа Харпера. Если нет на «X», то ищи Карри и Глассмана в Буффало.

— Да, сэр. Одну минутку.

Он отложил телефон и повернулся на плюшевом сиденье. Изморось перешла в сильный хлещущий дождь, вдоль Парк-авеню теснились автомобили — сорока этажами ниже его кабинета. Их фары мерцали, словно рождественская гирлянда.