Колдун - Кай Вэрди

взрывы мин и снарядов, крики раненых и гул рушащихся зданий, он, скосив первые ряды нападавших длинной очередью, надрывая горло, заорал:

— За мной, в атаку! За Родину! Ураа!!! — и, услышав, как за его спиной раздалось сперва тихое, но с каждым биением сердца все более мощное и громкое «Ура!», пошел вперед, давя на курок автомата.

Возле майора упала граната. Первым порывом Черных было проскочить ее побыстрее, но в голове успела мелькнуть мысль: «Сзади солдаты. Если рванет… Людей больше нет». Резко развернувшись, Черных бросился ничком, накрывая собой гранату, взорвавшуюся секундой позже.

Солдаты, пробегавшие мимо страшно изуродованного трупа майора, оставшись без командира, продолжали выполнять последний его приказ: вперед. Но, осознав, что по ним стреляют, остававшиеся в живых защитники рухнули на землю, ища укрытия от безжалостных пуль, каждую секунду находивших новую жертву. Лишенные лидера, они залегали в укрытиях, отстреливаясь в ответ. Воспользовавшись внезапной заминкой, возникшей в рядах защитников Ильска, из укрытий поднялись немецкие солдаты, открыв шквальный огонь по растерявшимся советским воинам.

Никто так и не понял, откуда она взялась — маленькая фигурка с косичками, спускавшимися из-под пилотки. Тамара, вскочив на насыпь, вдруг звонко, перекрывая шум боя и стоны раненых, прокричала:

— Что, испугались? Трусы! Вы не мужчины, если позволяете врагу топтать родную землю! Прячьтесь! А я прятаться не стану! — и, развернувшись, держа в вытянутой руке пистолет, Тамара сделала шаг вперед.

Словно поддерживая ее, сквозь тучи, дым, гарь и пыль внезапно пробился яркий солнечный луч, облив девочку золотистым светом. Не сводя глаз со светящейся фигурки, за ее спиной начали подниматься оставшиеся в живых солдаты. Услышав шевеление сзади, Тамара развернулась, опустив оружие. Она смотрела, как из-за стен, груд камней и мусора поднимались шатавшиеся от усталости люди с почерневшими от копоти лицами. Их было мало, очень мало. Но на горизонте, там, за остатками низеньких домов окраины, она увидела катившуюся лавину советских солдат. До слуха донеслось еще далекое «Урааа». Окинув взглядом поднимавшиеся потрепанные остатки двух дивизий, девочка улыбнулась, смахнув ладошкой со щеки слезы, и прокричала:

— Вперед! За Родину!

Раздавшийся треск автоматных выстрелов разорвал наступившую от неожиданности тишину. Тамара замерла, и начала медленно поворачиваться. На ее лице застыло удивление. Раздались новые выстрелы, и вдруг недалеко от уже падавшей на груду разбитых кирпичей девочки вспух взрыв. Её подняло в воздух и отбросило посеченное осколками тело в сторону. Сверху, словно погребая, на нее обрушились остатки не выдержавшей взрыва стены.

Мишка с Егором, забыв о боли и прислушиваясь к пока еще далекому лаю собак, ломились по лесу, словно лоси.

— Где-то должно быть болото, — задыхаясь, просипел Бирюк. — Ты поискать можешь?

— Неа, — также на пределе дыхания отозвался Мишка. — Оно же не живое…

— Хреново… Нам вода нужна… много… — вертя головой по сторонам, разведчик искал хоть какие-нибудь признаки, указывающие на близость большого количества воды.

— Зачем? — обернулся Мишка, и, споткнувшись, ничком грохнулся в траву. — Всё… больше не могу… — прохрипел он.

— Собаки… в воде след потеряется, — остановился над ним Егор и протянул руку. — Вставай. На том свете отлежимся.

— Дурак… — тяжело дыша, подросток уткнулся потным лицом в траву. — Болото знать надо… Утопнем.

— Ты шаман, ты выведешь. Вставай, пошли, — чуть отдышавшись, проговорил Бирюк.

— Точно дурак… — не поднимая головы, простонал Мишка. — Я не шаман!

— Ну колдун по-вашему… Названий много, — стоял на своем Бирюк, и, вдруг схватив парня за шкирку, поднял и поставил на ноги. — Пошли, — толкнул он его в спину. — Не уйдем.

— Давай реку найдем… Текучая вода запах унесет, — предложил Мишка.

— В реку фрицы сунутся, а в болото нет. Утопнуть побоятся… — пер вперед Бирюк, словно паровоз.

Прозрачный осенний лес просматривался далеко, но бежавшие из последних сил разведчики все равно не заметили, как он внезапно кончился. Мишка почувствовал, что почва под ногами стала пружинистой. Оглянувшись на Егора, он увидел у того мокрые сапоги.

— Вот и твое болото, — полузадушено прохрипел мальчишка. — Полезем топиться?

— Лучше утопиться, чем в плен, — не менее хрипло отозвался Бирюк. — Скидывай сапоги, Колдун.

— Зачем? — вылупил на него глаза Мишка.

— В сапогах быстрее засосет, — просветил его Захаров, уже запихивавший портянки в сапог.

— А ты помучиться хочешь? — стянув с ноги один сапог, поинтересовался подросток.

— Шустрей давай! У нас минут пять, потом не уйдем, — все еще с трудом просипел Бирюк.

Пока парень боролся с сапогом на раненой ноге, Егор раздобыл две толстых и крепких слеги. Вернувшись, он вручил одну Мишке, перекинул сцепленные голенищами сапоги через плечо, и спросил:

— Тропа где?

— А я почем знаю? — вылупил на него глаза Мишка.

— Ну, тонуть станешь, узнаешь, — вздохнул Бирюк. — Шагай.

— Куда? — подросток в совершеннейшем охренении уставился на напарника.

— В болото. Жить хочешь? — мрачно поинтересовался Егор.

— Жить? Хочу. Сдохнуть в болоте в мои планы как-то не входило… — проворчал Мишка.

— Да иди уже! — психанул вдруг Бирюк, толкнув его в спину.

Собачий лай раздавался уже совсем близко. Мишка почавкал босыми ногами по земле, с каждым шагом все больше превращавшейся в жидкую грязь. Через десяток шагов, когда вода дошла ему чуть выше щиколотки, он почувствовал, что его начинает затягивать. Почва под ногами стала зыбкой и ненадежной, босые ноги, немевшие от казавшейся ледяной воды, мягко погружались куда-то вглубь. Вытаскивать их становилось все сложнее. Еще один шаг — и подросток по пояс оказался в воде, которая стала настойчиво подбираться к груди.

Испугавшись, Мишка изо всех сил заколотил руками, пытаясь ногами отыскать опору, но с каждым мгновением проваливаясь все глубже.

— Замри, придурок! — зашипел на него Бирюк. — Положи слегу перед собой. Теперь держи мою. Подтягивайся руками, только ногами не шевели. Выползай на свою слегу, ложись на нее. Вот так… — бормоча указания, Бирюк плавно подтягивал парня, сам опускаясь все ниже. К тому моменту, как трясущийся от страха Мишка оказался на ногах, его самого засосало выше колена.

— Не стой. Иди. Нельзя стоять, — положив свою слегу перед собой, Бирюк оперся на нее коленом, затем вторым. Вытянув из трясины ноги, он снова поднялся. Лай раздавался уже почти за спиной, ветер доносил до разведчиков отрывистые команды.

Выбиравшийся по слеге из трясины Мишка вдруг явственно увидел черную топь, которая звала, манила к себе. Она жила, дышала, алкая их жизни. Вся она, словно жилами, была пронизана светлыми полосками. Некоторые были толще, другие совсем тоненькие, прерывистые. Где-то встречались целые островки и даже острова светлых пятен. На одном таком светлом островке они и находились, а в шаге от него, там, куда он шагнул, была черная топь.

Боясь упустить это видение, Мишка развернулся и ступил на