Место покоя Моего - Артем Абрамов

Такая размеренная, неспешная жизнь могла продолжаться еще неизвестно сколько, не скажи Иешуа одним прекрасным, как всегда, утром следующие заветные слова:

— Через три дня будет большое… большая…

Тусовка — мысленно, наугад подсказал Петр, переживавший в тот момент очередной приступ ностальгии по любимым девяностым годам двадцатого века.

— Да, что-то вроде того, — на удивление спокойно, понимающе отреагировал Иешуа. — Большое количество народа соберется на склоне Фавора. И нам надо там быть.

— Как скажешь, Машиах. — Петр внутренне порадовался, что однообразное ничегонеделание, похоже, кончается.

— А с чего это они вдруг все на Фавор придут? — спросил тяжело дышащий после очередной интенсивной «тренировки» Иуда.

— Я их позвал, — просто ответил Машиах. Куда проще: позвал и — точка. А они, значит, услышали… Следующие два дня никто не вспоминал о грядущем событии, а утром третьего встали пораньше да и направились к Фавору. На месте были к полудню. И впрямь: уж позвал так позвал!

Именно с такой мыслью Петр оглядывал тесно разместившуюся на склоне толпу — тысяч пять, не меньше!

— Даже больше. — Иешуа тоже смотрел снизу вверх на собравшийся народ и, как обычно, незаметно читал мысли Петра. — Их здесь пять тысяч двадцать два человека.

Следовало бы в очередной раз удивиться умению Иешуа не навскидку, как легко делал Петр, а абсолютно точно определять количество людей в толпе (читай дальше: овец в стаде, лодок на промысле, рыбы в косяке, звезд на небе и так далее…), но такие мелочи уже не волновали, тем более что занимало иное:

— Но как ты сумел, Иешуа, докричаться до каждого?.. Воображение Мастера Службы Времени не подсказало никакого метода, — кроме, разумеется, технических! — с помощью которого можно было бы собрать в одном месте такое количество людей. Не по радио же он им объявил об этом? До радио, до Маркони с Поповым, еще надо дожить, а возможности телепатии, как это знали современники Петра, пока не предполагали такого мощного влияния…

— Просто все они хотят верить, а значит, могут слышать, — туманно объяснил Иешуа. Он явно торопился. Махнул рукой ученикам: — Пойдемте, братья…

Им предстояло подняться по не очень-то и пологому травянистому склону к плоскому камню метрах в восьмистах выше, который мог служить отличной трибуной. Они шли напрямик, не обходя собравшихся стороной, шли насквозь — через людскую массу, мимо сидевших, лежавших, стоявших мужчин, женщин, стариков, детей, объединенных общим; все они были полны напряжением ожидания. Ожиданием очередного чуда, непреходящим ожиданием Машиаха, ожиданием его слов напутствия, совета или даже приказа, который были готовы выполнить беспрекословно, ибо приказ этот прозвучит из уст того, кому они верят. По-настоящему. Так как ему нужно, как он требует. Вот услышали же и пришли!

Вопрос: что услышали?

Впрочем, Петр не любил бессмысленных вопросов. Бессмысленных в конкретном случае значило — не имевших логического, то есть материалистического ответа. А нематериалистический Петру не требовался. Он его уже знал: услышали…

А тысячами услышанный Машиах поднимался наверх, в гору, как обычный человек, даже не альпинист, а за ним шли его ученики, которые, в отличие от Петра, не искали никаких ответов, особенно материалистических, они такого слова не знали, они просто безоглядно верили в Иешуа. Принцип веры несложен: Учитель всегда прав.

И лишь один из них, то есть Петр, естественно, знал о нем куда больше остальных и не мог не думать постоянно: опасная же игрушка у тебя в руках, точнее — в голове, Иешуа, ох какая опасная!

С ее помощью ты родил самое страшное оружие — веру. Человеческая вера может творить революции, перевороты, войны. Неправедное обращать в святое. Черное — в белое. Может и будет! И сие, к несчастью, совсем не зависит от того, кто принес веру. Будь она в Бога, в дьявола, в коммунизм, в национальную идею, в атомную бомбу или в синдром приобретенного иммунодефицита, так и не побежденного во время Петра. Все, дающие веру, сами искренни в том, что она, ими взлелеянная, принесет только добро и пользу. Вот ты, Машиах из Галилеи, сейчас впервые выступишь перед своим новым войском, — перед первыми завербованными, а сколько их будет впереди! — дашь им понять, что ты хороший командир и никогда не позволишь себе или кому-то еще отдавать бессмысленных приказов. И это правда. Но правда и то, что их не столь уж дальние потомки, дети их детей и внуки их внуков, станут уничтожать друг друга во имя тебя. Бесконечные и лишенные хоть как-нибудь объяснимого смысла войны разгорятся только потому, что одни будут думать, будто верят в тебя правильнее других. Даже понятие возникнет — «религиозные войны»… Ты показал людям, что такое вера, но не успеешь научить ею пользоваться. А если бы и успел?.. Ничего бы это не дало! Потому что вера — оружие, помощнее иного самого смертоносного. Дайте ребенку пистолет и скажите: только не нажимай на этот крючок. Что он сразу же сделает? То-то и оно… Но ты еще ничего не ведаешь, ведь нынче — только начало. Первый камень, который заставит идти круги по воде, будет брошен сегодня. Пять тысяч и двадцать два человека — это уже сила. Быть бы осторожным с нею, да только это — благие намерения знающего будущее Петра и тем не менее исправно осуществляющего операцию «Мессия».

Кстати, об операции.

Позавчера, как только в Службе узнали о готовящемся на горе Фавор сборе народных масс, в эти места были заброшены Техники с аппаратурой, призванной копировать и множить органические объекты. Молекулярные синтезаторы органики полезные в хозяйстве устройства, давно и успешно применяемые во времени Петра. Руководство Службы справедливо рассудило, что именно сейчас должно произойти то, что впоследствии История назовет «кормлением пяти тысяч народа двумя рыбами и пятью хлебами». Петр возражать не стал, хотя уверенно подозревал, что сложная аппаратура не пригодится. Однако эти железяки приволокли-таки сюда, замаскировав под здоровенные каменные валуны и снабдив необходимым количеством расходных материалов для производства не только хлеба и рыбы, но и мяса и вина. Подстраховались, значит. Подумали: а вдруг народ шикануть захочет? Ну-ну. Генераторы-усилители пси-поля тоже были заброшены в свое время, еще в самом начале операции и зарыты неглубоко — чтобы, значит, быстро достать. И зачем, спрашивается? Иешуа и без них, никого не предупредив заранее, уйму народа собрал. Безо всякой техники.

Интересно, а не забыли ли оные Техники, где все это закопано? А то ведь конфуз выйти может — потом, когда операция закончится. Возьмут и не отыщут, где спрятали. А отыщут предки. И это будет поводом к нежданному слому. Потом будет. Может быть.