Механизм сталинской власти: становление и функционирование. 1917-1941 - Ирина Павлова

Конечно, Сталин не говорил прямо и не обосновывал специально роль насилия в переустройстве общества (откровенность в политике никогда не была ему присуща), но в докладе на XVI съезде ВКП(б) он довольно пространно изложил свое представление о так называемом социалистическом строительстве. В этом смысле этот его доклад примечателен. По Сталину, «организация наступления социализма по всему фронту» означала «наступление на капиталистические элементы по всему фронту»[763]51. Таким образом два понятия «строительство социализма» и «репрессии» оказывались органически связанными. Действие посредством репрессий было наиболее быстрым, дешевым и эффективным для такого типа власти, как сталинизм, средством преобразования экономики и общества. Репрессии служили и основным способом мобилизации общества, его дисциплинирования, и основным стимулом к труду для подавляющей части населения. Используя в полной мере такой рычаг давления на общество, как репрессии, власть всякий раз, говоря словами Сталина, «подхлестывала» страну.

Правда, на XVI съезде ВКП(б) Сталин сказал, что «репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления, но элементом вспомогательным, а не главным»[764]52. Но всей своей речью он демонстрировал обратное – репрессии выдвигались им как главный способ строительства социализма. В сельском хозяйстве – это «насаждение» крупных хозяйств, что предполагало грабеж зажиточных слоев крестьянства, чье конфискованное имущество как раз и становилось основой неделимого фонда колхозов. Поэтому Сталин и заявил на съезде без всяких обиняков: «Кулачество обречено и будет ликвидировано»[765]53. Судьбу кулаков разделили все более или менее зажиточные слои деревни, т.н. подкулачники. Сталин тогда же высказался и по их поводу, когда говорил о наступлении социализма, «ломая хребет капиталистическим элементам нашей страны и их мелкобуржуазным подпевалам»[766]54. Термин «мелкобуржуазные подпевалы» чрезвычайно расширял круг возможных кандидатов на репрессии, и такое «расширение» санкционировалось сверху.

В промышленности строительство социализма также предполагало не только уничтожение остатков буржуазных классов, но и репрессии против лояльно настроенных по отношению к ним рабочих. На сталинском языке это означало «выкорчевать корни капитализма», потому что «работа по социалистической реконструкции народного хозяйства, рвущая экономические связи капитализма и опрокидывающая вверх дном все силы старого мира, не может не вызвать отчаянного сопротивления со стороны этих сил»[767]55.

Уже в 1930 г. Сталин вполне определенно обозначил те социальные группы, которые неизбежно будут репрессированы по мере продвижения к социализму, что видно из следующего отрывка его речи: «...злостное вредительство верхушки буржуазной интеллигенции во всех отраслях нашей промышленности, зверская борьба кулачества против коллективных форм хозяйства в деревне, саботаж мероприятий Советской власти со стороны бюрократических элементов аппарата, являющихся агентурой классового врага...». К этому «списку» добавлялись инакомыслящие – «люди, болтающие о необходимости снижения темпа развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов»[768]56.

Все эти категории населения, обреченные на ликвидацию, Сталин одним махом связал с капиталистическим окружением. Для него уже в 1930 г. априори безусловно было «доказано, что вредительство наших спецов, антисоветские выступления кулачества, поджоги и взрывы наших предприятий и сооружений субсидируются и вдохновляются извне»[769]57.

7 января 1933 г., выступая с докладом «Итоги первой пятилетки» на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), Сталин заявил о том, что «мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы»[770]58. И далее он, во-первых, раскрыл, кого он имеет в виду под «последними остатками умирающих классов». Это «промышленники и их челядь, торговцы и их приспешники, бывшие дворяне и попы, кулаки и подкулачники, бывшие белые офицеры и урядники, бывшие полицейские и жандармы, всякого рода буржуазные интеллигенты шовинистического толка и все прочие антисоветские элементы» (выделено мною. – И.П.)[771]59. Особенно зловещей для будущего стала последняя категория.

Во-вторых, он априори, для всех этих групп определил состав преступления: «Пойти в прямую атаку против Советской власти эти господа уже не в силах. Они и их классы несколько раз вели уже такие атаки, но были разбиты и рассеяны. Поэтому единственное, что остается им делать, – это пакостить и вредить рабочим, колхозникам, Советской власти, партии. И они пакостят как только могут, действуя тихой сапой. Поджигают склады и ломают машины. Организуют саботаж. Организуют вредительство в колхозах, в совхозах, причем некоторые из них, в числе которых имеются и кое-какие профессора, в своем вредительском порыве доходят до того, что прививают скотине в колхозах и совхозах чуму, сибирскую язву, способствуют распространению менингита среди лошадей и т.д.

Но главное не в этом. Главное в "деятельности" этих бывших людей состоит в том, что они организуют массовое воровство и хищение государственного имущества, кооперативного имущества, колхозной собственности. Воровство и хищение на фабриках и заводах, воровство и хищение железнодорожных грузов, воровство и хищение в складах и торговых предприятиях, – особенно воровство и хищение в совхозах и колхозах, – такова основная форма "деятельности" этих бывших людей. Они чуют как бы классовым инстинктом, что основой советского хозяйства является общественная собственность, что именно эту основу надо расшатать, чтобы напакостить Советской власти, – и они действительно стараются расшатать общественную собственность путем организации массового воровства и хищения»[772]60.

«Сильная и мощная диктатура пролетариата, – заключил он, – вот что нам нужно теперь для того, чтобы развеять впрах последние остатки умирающих классов и разбить их воровские махинации» (выделено мною. – И.П)[773]61.

Карт-бланш сверху на обвинения в саботаже, вредительстве, воровстве и хищениях открывал широчайший простор для расправы со всеми неугодными власти людьми, так как в 1930-е гг. в обстановке хаоса проводившихся преобразований в этом можно было обвинить практически любого. К тому же в обществе с сильными патриархальными предрассудками такая борьба стала наиболее действенным способом канализации массового недовольства. Сталинская власть воспользовалась им в полной мере.

7 января 1933 г. фактически была сформулирована программа «зачистки» общества от антисоветских элементов, реальным воплощением которой стал Большой террор. Более того, Сталин планировал провести завершающую операцию по построению социализма одновременно с подведением итогов первой пятилетки, но, как известно, это не удалось. Именно неудачей в осуществлении первоначального замысла можно объяснить содержание той самой телеграммы, которую направили Кагановичу и Молотову 25 сентября 1936 г. Сталин и Жданов, отдыхавшие в Сочи. В ней предусматривался ряд кадровых перестановок, и первая касалась НКВД: «Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение тов. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздал в этом деле на 4 года…»[774]62.

Этот первоначальный замысел был скорректирован на XVII съезде ВКП(б) 3 февраля 1934 г. в докладе Молотова. В качестве первой и вместе с тем основной политической задачи второй пятилетки он назвал сформулированную XVII партийной конференцией «окончательную ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, полное уничтожение причин, порождающих классовые различия и эксплуатацию, и преодоление пережитков капитализма в экономике и сознании людей, превращение всего трудящегося населения страны в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества»[775]63. Серьезность намерений можно было понять из заключительном слова Молотова на том съезде: «Наша задача заключается в том, чтобы организовать победу, наша задача заключается в том, чтобы взять эту победу в крепкие большевистские руки»[776]64.

На знаменитом февральско-мартовском 1937 г. пленуме ЦК вся сталинская клика продемонстрировала полное единодушие в оценке репрессий как наиболее эффективного способа (а другие и не рассматривались) переделки общества и готовность дальше двигаться в этом же направлении. Вот некоторые высказывания этих строителей сталинского социализма –