Буря (ЛП) - Линч Карен

Я думала о Саммер, когда мы приближались к камерам. Она была в своей камере, когда охранники пришли за мной ранее, но она не отреагировала, когда я её позвала. Мне хотелось дать ей знать, что я здесь, и она больше не одна.

Саммер всё ещё спала, когда мы вошли в секцию оборотней. Что они с ней делали? В неволе она похудела, и её некогда блестящий мех потускнел. Я была потрясена, увидев её такой, и это привело меня в такую ярость, что мне захотелось превратить это место в руины.

Обезумевший оборотень снова сходил с ума в своей камере, и охранник достал контроллер, который они использовали вчера, чтобы активировать его ошейник.

— Не надо, — взмолилась я. — Разве ты не видишь, что ему больно?

Охранник замер, держа палец на кнопке. Прежде чем он смог решить, что делать, волк перестал кричать и затих, опустив голову, как и вчера.

— Я думаю, ты ему нравишься, — пошутил другой охранник.

Охранник, державший устройство, опустил его.

— Итак, всё что нужно, это симпатичная девушка, чтобы привлечь твоё внимание.

Он подошёл и постучал по стеклу. Волк врезался в барьер, а мужчина отскочил назад, вызвав смешки у его друзей.

Вернувшись в свою камеру, я принялась расхаживать по комнате, пытаясь осмыслить то, что узнала сегодня. Как Джулиан мог быть демоном? Дэвид и Келван изучили его жизнь и семейную историю вплоть до его рождения. Он вырос в престижном районе Атланты, учился в средней школе и поступил в Йельский университет. В семь лет у него была лейкемия, а у его младшей сестры был диабет. Он утверждал, что именно из-за неё он разработал Нексовир.

Ничего из этого не сходилось, но я не ошиблась. Он был каким-то демоном. Знали ли люди здесь, кто он? И занялся ли он этим ради денег, или у него был более зловещий план?

Мой вопрос не давал мне уснуть большую часть ночи, и на следующее утро, когда охранники отвели меня к Джулиану, у меня слипались глаза. Он задал мне ещё несколько вопросов о троллях и желчи троллей, а я была слишком уставшей, чтобы сформулировать ответы, которые смогли бы одурачить Уиллоу. К тому времени, как я покинула его офис, он уже знал, что я знаю, где найти желчь тролля, и решил, что это только вопрос времени, когда он выведает у меня, где всё находится.

— Назови свою цену, — сказал мне Джулиан на следующий день после того, как очередной раунд вопросов не дал нужной ему информации.

Я подумывала о том, чтобы договориться об освобождении Саммер и моём собственном, но не доверяла ему. Если я покажу ему, что забочусь о ней, он, скорее всего, станет угрожать ей, чтобы добиться своего, вместо того чтобы отпустить нас. Хотела бы я знать, что это за демон. Это могло бы помочь мне понять, что двигало им, и чего он хотел больше всего.

— Вы связывались с моими родителями с требованием выкупа? — спросила я вместо ответа на его вопрос.

— Я по-прежнему надеюсь, что мы с тобой сможем прийти к соглашению. Должно же быть что-то, чего ты хочешь.

Он постучал пальцем по столу, и у меня мурашки побежали по коже, когда его губы изогнулись в расчетливой улыбке.

— Я слышал, ты питаешь слабость к оборотням.

— Им больно, а у меня есть сердце.

— Я думаю, дело не только в этом. Охранники сказали, что ты назвала одного оборотня по имени, — он бросил на меня оценивающий взгляд. — Откуда ты знаешь, как её зовут?

Мой пульс участился, и я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Я знаю, что она из стаи Мэна, и она пропала в октябре. Мы искали пропавших волков.

Он посмотрел на Уиллоу, которая кивнула. Мои плечи почти опустились от облегчения.

— А что насчёт другого оборотня? — спросил он. — Я слышал, ты его защищаешь. Ты отрицаешь, что знаешь его?

— Всё, что я о нём знаю, это то, что он из Монтаны, и он тоже пропал в октябре. Как я уже сказала, мы их искали.

Джулиан снова посмотрел на Уиллоу, и она подтвердила, что я сказала правду.

Казалось, он о чем-то задумался, и я боялась, что он продолжил допрос. Но он сказал, что на этом мы закончили. Когда охранники выводили меня, он подозвал одного из них, но я не расслышала, о чём они говорили. Он что-то замышлял, и я боялась узнать, что именно.

Когда мы вошли в секцию оборотней, обезумевший волк мерил шагами свою камеру. Он зарычал и бросился на барьер, как только мы появились в поле зрения.

Один из охранников воспользовался своим брелоком, чтобы открыть камеру напротив волка, и велел мне зайти внутрь.

— Джулиан подумал, что тебе может понравиться с оборотнями, — сказал он, снимая с меня наручники.

Я скрыла своё волнение, не желая давать им ничего, что можно было бы отнести ему обратно. Как только они ушли, я прижалась лицом к барьеру, желая заглянуть в камеру Саммер, но под этим углом была видна только передняя часть.

— Саммер, ты меня слышишь? — тихо позвала я. — Ты здесь?

Ответа не последовало. Я прижалась лбом к стеклу. Я была так близко к ней, но с таким же успехом могла находиться за много миль отсюда.

Я открыла глаза и посмотрела на волка напротив меня. Он всё еще расхаживал по комнате, но рычать перестал.

— Брайс, — осторожно произнесла я, не уверенная, вспомнит ли он вообще своё имя в таком состоянии.

Волк перестал расхаживать, но не посмотрел в мою сторону.

Воодушевленная, я сказала:

— Меня зовут Дэни, и я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вытащить вас всех отсюда.

Он не пошевелился и никак на меня не отреагировал.

— Ты меня понимаешь? — спросила я и не получила ответа.

— Было бы намного проще, если бы ты был в человеческом обличье, — пробормотала я, потирая уставшие глаза.

Я подняла голову. За три дня, что я была здесь, я не видела ни одного оборотня в человеческом обличье. Я уставилась на ошейник волка, который был наполовину скрыт его дикой спутанной шерстью. Могут ли эти ошейники каким-то образом помешать оборотням волкам и пумам менять обличье? Но как? Единственным, что мешало им менять обличье, было серебро, а я не видела серебра на ошейнике — если только оно не было внутри.

Пожалуйста, только не это. Я прижала руки к барьеру, поражённая невообразимой жестокостью такого поступка. Если я была права, то неудивительно, что Брайс был не в своём уме. Серебро смертельно опасно для оборотней, но в нужном количестве оно может вызвать у них усталость и слабость, не убивая их. Длительное же воздействие может свести их с ума.

Я уже знала, почему лаборатория хотела сохранить оборотней в их животной форме. Как я сказала Джулиану, в своей человеческой форме оборотни были, по сути, людьми.

Дверь в конце коридора открылась, и появились шестеро охранников, толкавших перед собой большую тележку с бортами. Они остановились перед моей камерой, но пришли не за мной.

— Нет, — пробормотала я, когда один из них поднял контроллер и активировал ошейник Брайса.

Волк дёрнулся и рухнул, а другие охранники вошли в его камеру с серебряными цепями. Они быстро связали его и вместе подняли на тележку, напрягаясь под его весом.

— Куда вы его забираете? — хрипло спросила я.

Охранники не ответили и не взглянули в мою сторону, пока вывозили тележку из секции. Я старалась не думать о том, что они собирались с ним сделать. Золотого волка не было уже два дня, и я боялась, что он может не вернуться.

Пришли два охранника с тележкой для еды и просунули подносы в прорези в нижней части барьера. На подносах-перевертышах лежало сырое мясо. На моём были бутерброд и печенье. Я поела и прилегла на кровать подумать. Больше мне здесь делать было нечего.

Я задремала и проснулась от того, что охранники вернулись с Брайсом. Они подняли его с платформы и бросили на пол камеры, как мешок с мусором. Как люди могли быть такими жестокими и лишенными сочувствия? Я не видела здесь ни одного человека, который, казалось, испытывал бы хоть каплю сострадания к своим подопытным.

Я села на кровать и стала наблюдать за лежащим без сознания оборотнем. Вскоре он очнулся и попытался встать, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы подняться на ноги. Он был мокрый, и он встряхнул своей шерстью, разбрызгивая повсюду капли воды.