Горячая зола - Касси Эдвардс

Соколиный Охотник начал медленно кивать головой.

– Вождь Рука со Шрамом не знал моей матери, – сказал он. – Его никогда не приглашали в гости в нашу деревню. Поэтому он разрешил ей остаться вместо того, чтобы отвезти ее к своему народу. Он не знал, кому она принадлежит!

– Именно так, – сказал Коричневая Антилопа, кивнув головой.

Соколиный Охотник быстро взглянул на Коричневую Антилопу.

– Вождь Рука со Шрамом принял подарки с открытым сердцем? – спросил он надломленным голосом. – Нас примут в его деревне с открытым сердцем? Желает ли он отдать мою мать Соколиному Охотнику, ее сыну?

– Без каких бы то ни было вопросов, – сказал Коричневая Антилопа, снова кивнув головой. – Эти воины не жаждут войны.. Они не притронутся к своим лукам и ружьям, когда ты пройдешь к их лагерю. Они будут приветствовать тебя со своей стороны.

– Значит ли это, что между арапахо и уте наконец может быть установлен мир? – сказал Соколиный Охотник. Ему было тяжело даже думать, что такое действительно может произойти, не то что сказать это вслух.

– Из-за твоей матери, да, я думаю, – сказал Коричневая Антилопа, убрав свою руку с плеча Соколиного Охотника. – Они ждут твоего прихода. Твоя мать будет готова отправиться с тобой.

– Не возникнет ли необходимость в совете и выкуривании трубки? – сказал Соколиный Охотник.

– Только в том случае, если таково твое желание, – сказал Коричневая Антилопа и, взяв свои поводья и подтолкнув лошадь легким ударом ног, последовал за Соколиным Охотником, легкой рысью двинувшимся вперед.

– Мое самое большое желание – отвезти мать назад, к своему народу. Может быть, потом мы раскурим трубку с уте, – сказал Соколиный Охотник, хоть и понимал, что если он сейчас не воспользуется случаем раскурить трубку мира с уте, это может послужить причиной для возникновения новой вражды между ними.

– Вождь Рука со Шрамом поймет, – сказал Коричневая Антилопа, кивнув головой. – У него тоже есть мать.

Соколиный Охотник перевел свою лошадь на быстрый галоп по открытой местности, затем натянул поводья, приблизившись к границам лагеря уте. Их вигвамы выглядели как темные тени на фоне гор в эту пору, когда вечер переходил в ночь.

Соколиный Охотник спешился и пешком повел свою лошадь в деревню. Чем дальше он шел, тем больше людей выходило из своих домов, молча наблюдая.

Затем он увидел свою мать, стоящую напротив яркого костра на открытом воздухе. Сердце билось как молот в его груди. Он отпустил поводья лошади и побежал словно сумасшедший.

Забыв, что она потеряла память, он бросился к ней и обнял, ощутив знакомый запах и прикосновение. Он был рад, что за время ее странной болезни она не изменилась. Она была такая же мягкая в его руках, как и раньше. Она также крепко прижимала его к себе, как и раньше.

Прижимает? Соколиный Охотник вдруг понял, что она прижалась к нему так, словно знала его! И она снова и снова называла его по имени! Она его узнала!

Соколиный Охотник, не выпуская ее, отодвинулся на длину вытянутых рук.

– Мама, – сказал он прерывающимся голосом, – это я, Соколиный Охотник. Ты помнишь этого сына, который очень сильно тебя любит?

Слезы покатились из глаз Чистого Сердца. Она коснулась рукой щеки Соколиного Охотника и погладила ее.

– Как же могу я не узнать своего сына, – прошептала она, затем снова прижалась к нему. – До тех пор, пока я не увидела тебя, в моей памяти не было прошлого. Но одного взгляда на тебя, Соколиный Охотник, было достаточно, чтобы все встало на свои места. Соколиный Охотник, отвези меня домой. Пожалуйста, забери меня домой. Мне еще нужно сходить на могилу мужа.

Слезы покатились из глаз Соколиного Охотника. Его не беспокоило, что кто-то видит его и мог подумать, что он стал робким, как скорбящий голубь. Его счастье было столь полным, что он не мог не заплакать!

– Да, мама, этот сын отвезет тебя домой, – прошептал он ей на ухо. – Этот сын отвезет тебя на могилу мужа. И этот сын познакомит тебя с твоей невесткой.

Чистое Сердце высвободилась из его объятий.

– Ты говоришь, что у этой матери теперь есть невестка? – сказала она, глядя на него своими большими темными глазами.

– Да, это так, – сказал Соколиный Охотник, улыбаясь ей. – И ты полюбишь ее так же сильно, как и я.

– Ты произнес клятвы с Тихим Голосом? – сказала Чистое Сердце с надеждой в глазах.

– Нет, не с Тихим Голосом. Другая женщина наполнила радостью мою жизнь, – тихо сказал Соколиный Охотник.

– Кто эта женщина? – недоуменно спросила Чистое Сердце, разочарованная его решением.

– Ты скоро увидишь, мама, – сказал Соколиный Охотник, гордо расправив плечи. – Ты скоро увидишь.

– Я так соскучилась, – сказала Чистое Сердце, опустив глаза вниз. – О, так сильно.

– Нет ничего на свете, чего бы я для тебя не сделал, – сказал Соколиный Охотник, взяв ее за руки. Ему не терпелось вернуться домой, чтобы две самые главные в его жизни женщины могли познакомиться. Он уже и не надеялся, что такое может случиться.

Улыбнувшись, он обернулся и поприветствовал вождя Рука со Шрамом, обняв его. Соколиному Охотнику с трудом верилось, что он это сделал. Что он обнял человека, который был его врагом на протяжении всей жизни – тридцать зим.

– Спасибо, – быстро сказал Соколиный Охотник, отступая на шаг от вождя Рука со Шрамом. – Спасибо, что вы заботились о моей матери все это время. От чистого сердца я передаю тебе приглашение приехать и мою деревню в качестве друга, а не врага. Мы там раскурим трубку мира? Сейчас я хотел бы отправиться с матерью домой, а раскурить трубку позже. Встретит ли позже твое одобрение совет мира и гармонии?

– Все равно, когда это будет сделано, мой друг, – сказал вождь Рука со Шрамом, с помощью пальцев на сердце, изобразив знак дружбы.

Соколиный Охотник кивнул головой, затем счастливо вздохнул, обнял мать за талию и повел ее к своей лошади. Все в его жизни теперь представлялось ему светлым. Ему и в голову не приходило, что что-то может сделать его жизнь ужасной и ненадежной!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Тихий Голос испуганно проснулась от подступившей к ней темноты. Приподнявшись на локте, она ощутила даже, как к горлу поднимается желчь.

Не желая будить Длинные Волосы, Тихий Голос вылезла из кровати и надела через голову свободное, из оленьей кожи домашнее платье, а затем босая вышла на улицу, где еще только начали появляться первые признаки зарождающегося нового дня. При новом приступе Тихий Голос прикрыла рот рукой и быстро побежала через деревню к реке. Она понимала, что долго не сможет сдерживаться. Теперь она чувствовала головокружение и жжение в горле от поднимавшейся горечи.