Зарево над Волгой - Александр Золототрубов

— Я тоже так думаю, — ничуть не смутился Жуков, моргнув Василевскому: мол, пусть знает наших. — Верховный принял решение дать из резерва Ставки в район Сталинграда к началу операции «Уран» четыре танковых и два механизированных корпуса…

— И тогда общее количество танков на фронтах Сталинградского направления дойдет до девятисот единиц, — вставил Василевский.

— Нам бы еще заиметь хотя бы сотни две танков Т-34, — вздохнул Жуков. — Может, найдешь, Яков Николаевич?

Федоренко кивнул на Василевского:

— Ты, Георгий, спроси у начальника Генштаба о танках, все, что было, я отдал ему. Он — главный распорядитель резервов войск и боевой техники Ставки.

Александр Михайлович заметно смутился.

— А разве у начальника Главного автобронетанкового управления нет заначки? — На его лице вспыхнула улыбка, но тут же исчезла.

— Есть заначка, но я могу дать машины, если скажет лично верховный, — возразил генерал Федоренко.

Жуков чему-то усмехнулся, но Василевский догадался: Георгий Константинович сейчас отколет какую-нибудь шутку. Так оно и случилось. Он закурил сигарету и, глядя на генерала Федоренко, заговорил:

— Все хочу спросить у вас, Яков Николаевич, как вы попали в танкисты? Я не знаток вашей биографии, где и когда вы громили беляков в годы Гражданской войны, но хорошо знаю, что в то лютое и кровавое для нас время вы командовали бронепоездом. Или я что-то напутал? — Георгий Константинович лукаво прищурился.

Генерал Федоренко выпрямился в кресле. В его глазах появился блеск.

— Нет, Георгий, ты не ошибся, я командовал бронепоездом, и, кажется, у меня неплохо получалось. Сколько мне тогда было? Двадцать три года! Молодость, так сказать. Кровь в жилах бурлила, а враг вот он, перед тобой на коне, а в руках огнем горели шашки. Мы тогда крепко били беляков. Да ты сам в Гражданскую рубил их шашкой до седла… — Федоренко унял возбуждение. — А бронепоезд я полюбил. Его бронированные вагоны были похожи на огромные танки. И орудия на нем были приличные… Потому-то я и стал танкистом. И не жалею. Едва увижу на поле танки, сразу волнуюсь, а почему — и сам не знаю.

— Привычка — вторая натура! — бросил с улыбкой Василевский. — А мне по душе пришлась кавалерия, в ней и начинал свою службу.

— И я в те годы без коня да шашки не мог жить, — грустно промолвил Жуков. — Но нынешняя война — война моторов, и танки главное наше оружие. Тут вы, Яков Николаевич, раньше нас с Василевским оказались на железном коне…

— Разрешите? — В дверях появился дежурный по Генштабу, высокий усатый полковник.

— Что случилось? — Василевский вскинул голову и пристально посмотрел на него.

Полковник, однако, ничуть не смутился. Он доложил, что в Генштаб звонил помощник Верховного главнокомандующего генерал Поскребышев.

— Он передал, чтобы в двадцать ноль-ноль вы были у товарища Сталина.

Генерал Федоренко сказал, что ему тоже велено быть у верховного к двадцати ноль-ноль.

— У товарища Сталина будет совещание тех, кто участвует в подготовке контрнаступления, — добавил Яков Николаевич. Он поднялся с места. — Тогда до встречи в Кремле. Мне надо еще зайти к генералу Щербакову в ГлавПУ Красной армии.

Когда генерал Федоренко ушел, Василевский отложил бумаги в сторону и, глядя на Жукова, произнес:

— Сейчас по ВЧ свяжусь со штабом Сталинградского фронта: надо же узнать, в чем там дело.

— Потом мне скажешь. — Жуков встал. — Значит, к верховному идем к двадцати ноль-ноль. А сейчас я съезжу домой, приболела моя жена. Если вдруг верховный позвонит тебе, молви, где я, и дай мне знать.

— Добро, Георгий.

Поздно вечером после обсуждения в Ставке проблемных вопросов план и сроки операции «Уран» были окончательно утверждены.

— И на нашей улице будет праздник! — заключил Сталин, имея в виду предстоящую наступательную операцию трех фронтов в районе Сталинграда. — Кажется, нами все учтено. И если говорить правду, я так много еще никогда не работал, чтобы подготовить сражение. Нет, не сражение, — поправился он, — это будет битва, и мы должны ее выиграть!

— Иначе нам удачи не видать, — улыбаясь, сочинил на ходу генерал армии Жуков. Он тут же скосил глаза на верховного в ожидании, что тот наверняка что-то скажет. И Сталин сказал:

— Я доволен тем, как в этот раз работали вы, товарищ Жуков, и ваш коллега, товарищ Василевский. Но главная ваша работа впереди. Она-то и покажет, где мы выиграли, а где проиграли. Разумеется, нужные уроки из этой наступательной операции мы обязательно извлечем…

У Сталина было хорошее настроение, но он счел нужным обратить внимание присутствующих, особенно Жукова и Василевского, на скрытность в подготовке наступательной операции.

— Специальная директива Генерального штаба определила мероприятия, цель которых — исключить просачивание любых сведений о масштабе контрнаступления, — заметил начальник Генштаба Василевский. — Я лично готовил ее и все ваши замечания, товарищ Сталин, учтены.

Сталин, попыхивая трубкой, взглянул на своего заместителя генерала армии Жукова.

— Вас есть что добавить? — спросил он.

Жуков резво поднялся.

— Считаю, что если нам удастся сохранить в тайне все, что касается операции «Уран», то успех не замедлит сказаться, — жестко промолвил Георгий Константинович.

Легкая тень озабоченности легла на лицо Сталина.

— Возражать против этого вряд ли кто станет, — горячо произнес он. — Но я хочу спросить вас вот о чем, товарищ Жуков. Вы получили задание Ставки подготовить отвлекающую операцию на Калининском и Западном фронтах. Как идет подготовка, можете доложить?

— Могу, товарищ Сталин. — И Жуков коротко, но конкретно объяснил, что уже сделано штабами этих фронтов. Основной удар будет нанесен по Ржевскому выступу, где держит оборону большая группировка войск противника. — Я полагаю, — поспешно продолжал Георгий Константинович, — что 8 декабря планирование и подготовка наступления фронтов будут закончены. Директиву фронтам доложу вам позже.

— Вы уверены, что генералы Пуркаев и Конев выполнят задачу? — спросил верховный.

— Есть такая надежда…

(К сожалению, надежда генерала армии Жукова на этот раз не оправдалась. Калининский фронт под руководством генерала Пуркаева свою задачу выполнил. Группа войск фронта, наступавшая южнее города Белого, успешно протаранила вражескую оборону и двинулась на Сычевку. А вот группа войск Западного фронта должна была прорвать оборону гитлеровцев и идти вперед навстречу войскам Калининского фронта, чтобы замкнуть кольцо окружения Ржевской группировки врага. Но Западный фронт сломить оборону гитлеровцев не смог. Сталина это очень обеспокоило. Он приказал Жукову немедленно выехать в штаб генерала Конева и повторить операцию, оказав командованию фронта необходимую помощь. Позднее Жуков отмечал, что, прибыв на КП Западного фронта и разобравшись в причинах неудачи, он пришел к выводу, что повторять операцию было бесполезно: «Противник разгадал наш замысел и сумел подтянуть в заданный район значительные силы с других участков».

Хотя ликвидировать Ржевский выступ фронтам не удалось, но своими активными действиями войска Калининского и Западного фронтов не позволили немецкому командованию перебросить значительные подкрепления с этого участка в район Сталинграда. Кроме того, стремясь оставить в своих руках ржевско-вяземский плацдарм, командование вермахта было вынуждено перебросить в район Вязьма — Ржев 4 танковые и 1 механизированную дивизии. —А.З.).

Кажется, верховный на этом совещании сделал все, что намечал. Он на минуту задумался, о чем-то размышляя. Нет, кое-что он упустил. В уголках его губ скользнула ехидная усмешка, но она тут же исчезла.

«Что-то он глядит в мою сторону», — решил Василевский и опустил глаза. Снова подняв их, он встретил мягкий укоряющий взгляд верховного и тут же услышал его голос:

— Я вот о чем подумал… Ставка поручила вам, товарищ Василевский, курировать все три фронта под Сталинградом. Не тяжело ли будет? Может, дать вам в помощники еще людей?

— Не надо, товарищ Сталин. — Василевский тряхнул своей черной шевелюрой. — Командующих фронтами генералов Ватутина, Рокоссовского и Еременко я давно и хорошо знаю, изучил их стиль руководства войсками. Эти люди хорошо знают и меня. Так что справлюсь.

— Ну-ну, — буркнул Сталин, — возражений не имею. — Он загасил трубку. — Кстати, где вы оборудовали пункт руководства фронтами? В городе Серафимовиче?

— Так точно, — ответил Василевский. — Там находится и штаб Юго-Западного фронта. Ведь ему Ставка отвела ведущую роль в первые дни контрнаступления — я это учитывал. Да и у Ватутина не так уж много опыта в руководстве войсками фронта. В свое время он сам попросил вас назначить его командующим Воронежским фронтом, я его поддержал и теперь несу моральную ответственность за него.