Механический принц - Кассандра Клэр

— Тесса.

Это был Уилл, играючи появившийся рядом с ней. Она повернулась и посмотрела на него. Он выглядел раскрасневшимся, как будто он бегал — по-другому красивый, странный эффект, подумал она, черные волосы и маска, голубые глаза и светлая кожа, и румяней на высоких скулах. Это было похоже на картинку.

— Я видел, что твой брат получил записку.

— Ааа. — Все встало на свои места. — Ты отправил ее.

— Я.

Выглядя очень довольным собой, Уилл выхватил стакан лимонада из ее рук, допил остатки и уселся на подоконник.

— Я должен был заставить его убраться отсюда. И мы, вероятно, должны последовать его примеру прежде, чем он догадается, что записка фальшивая и вернется. Хотя я направить его в Воксхолл. У него уйдет вечность, чтобы попасть туда и вернуться обратно, так что мы, вероятно, в безопасности… — Он прервался, и она услышала внезапную тревогу в его голосе. — Тесс… Тесса? С тобой все в порядке?

— Почему ты спрашиваешь? — Ее голос отдавался в ее ушах.

— Посмотри.

Он протянул руку и поймал колеблющуюся прядь ее волос, потянув ее вперед, чтобы она смогла увидеть. Она уставилась на нее. Темно-коричневые, не светлые. Ее собственные волосы. Не Джессамин.

— О Боже. — Она прижала руку к своему лицу, узнавая знакомое показывание Превращения, когда оно начинало затапливать ее. — Как долго…

— Не долго. Ты была Джессамин, когда я присел. — Он поймал ее руку. — Пойдем. Быстро.

Он начал продвигаться к выходу, но это был длинный путь через бальную залу, а все тело Тессы подергивалось и дрожало из-за Превращения.

Она ахнула, когда превращение вгрызлось в нее, как будто зубами. Она видела, как Уилл тревожно вертел головой по сторонам, и почувствовала, как он поймал ее, когда она споткнулась, и почти понес ее вперед. Комната завертелась вокруг нее.

Я не могу потерять сознание. Не дай мне потерять сознание.

Струя прохладного воздуха ударила ей в лицо. Она отстранено поняла, что Уилл провел ее через пару дверей во французском стиле, и они попали на небольшой каменный балкон, один из тех, которые были с видом на сад. Она отодвинулась от него, сорвав золотую маску с лица, и чуть ли не рухнула на каменную балюстраду. После того как за ними закрылись двери, Уилл повернулся к ней, положив руку на ее спину.

— Тесса?

— Со мной все хорошо. — Она была рада каменным перилам под ее руками, их прочность и твердость непередаваемо успокаивала. Прохладный воздух ослабил головокружение. Оглядев себя, она поняла, что снова стала полностью Тессой. Белое платье стало на добрых несколько дюймов короче, и лиф стал настолько тесным, что вырез декольте опустился вниз. Она знала, что некоторые женщины утягивают себя так туго, чтобы получить такой эффект, но было немного шокирующе видеть столько своей обнаженной кожи. Она посмотрела на Уилла, радующаяся прохладному воздуху, сдерживающему ее скулы от покраснения. — Я просто… я не знаю что произошло. Такого со мной еще не случалось — потерять Превращение незаметно, как сейчас. Должно быть, это произошло из-за удивления от всего этого. Они поженились, ты знал об этом? Нейт и Джессамин. Поженились. Нейт из тех людей, которые никогда не женятся. И он не любит ее. Я могу сказать. Он не любит никого, кроме себя. Никогда не любил.

— Тесс, — повторил Уилл, в тоже время вежливо. Он тоже облокотился на перила напротив нее. Они находились на очень маленьком расстоянии друг от друга. Над ними луна проплывала среди облаков, белая лодка на спокойном черном море. Она закрыла рот, вдруг осознавая, что она что-то болтает.

— Извини, — произнесла она мягко, оглядываясь. Почти колеблясь, он положил руку ей на щеку, поворачивая ее лицо к себе. Он снял перчатку, и поэтому его обнаженная рука прикасалась к ее коже.

— Здесь не за что просить прощения, — сказал он. — Ты была великолепна, Тесса. Ни одного неуместного шага. — Она почувствовала, что ее лицо стало согреваться под его прохладными пальцами, и удивилась. Это говорил Уилл? Уилл, который говорил с ней на крыше Института так, как будто она была никчемным мусором? — Ты любила своего брата, не правда ли? Я мог видеть твое лицо, когда он говорил с тобой, я хотел убить его за то, что он разбивает тебе сердце.

Ты разбил мне сердце, хотела сказать она. Вместо этого она сказала:

— Часть меня скучает по нему — так же как и ты скучаешь по своей сестре. Даже несмотря на то, что я знаю, какой он человек, я скучаю по брату, которым я думала он был. Он был моей единственной семьей.

— Сейчас Институт твоя семья.

Его голос был поразительно нежным. Тесса посмотрела на него в изумлении. Нежность — это не то, что можно было когда-либо ассоциировать с Уиллом. Но она была, в прикосновении его руки к ее щеке, в мягкости его голоса, в его глазах, когда он смотрел на нее. Она всегда мечтала, чтобы парень посмотрел на нее так. Но она никогда ни в одной из своих мечтаний не представляла, что это будет кто-то такой красивый, как Уилл. В лунном свете изгиб его губ выглядел невинным и совершенным, его глаза за маской были почти черными.

— Нам следует вернуться внутрь, — сказала она, наполовину шепотом.

Она не хотела возвращаться внутрь. Она хотела остаться здесь, невероятно близко с Уиллом, почти прислонившимся к ней. Она могла чувствовать жар, исходивший от его тела. Его темные волосы упали вокруг маски, на его глаза, перепутавшись с его длинными ресницами.

— У нас есть немного времени…

Она шагнула вперед и споткнулась о Уилла, который поймал ее. Она замерла — и затем ее руки обвились вокруг него, ее пальцы переплелись на его шее. Она прижалась лицом к его горлу, его мягкие волосы были под ее пальцами. Она закрыла глаза, чтобы не видеть вызывающе головокружительный мир, свет за французскими окнами и свечение неба. Она хотела быть здесь с Уиллом, остановить этот момент, вдыхать его чистый, резкий аромат, чувствуя биение его сердца рядом с ее, такое же стабильное и сильное, как пульс океана.

Она почувствовала, как он вздохнул.

— Тесс, — сказал он. — Тесс, взгляни на меня.

Она медленно и неохотно подняла на него глаза, готовясь встретить гнев и холод… но он пристально смотрел на нее, его темно-синие глаза были мрачными под густыми черными ресницами, и они были лишены своей обычной прохладной отстраненности. Они были чисты, как стекло и полны желания. И больше, чем желание — нежность, которую она никогда не видела в нем прежде, никогда не ассоциировала с Уиллом Герондейлом.

Это, больше чем что-либо другое, остановило ее протест, когда он поднял руки и методично начал вытаскивать шпильки из ее волос, одну за другой. Это было безумием, подумала она, когда первая шпилька упала на землю. Им следовало бежать, спасаться из этого места.