Авалон:Хроники бессмертных - Антон Ермаков

Витание в облаках и прекрасно обрисованную идиллию прервала любимая мама, севшая за стол напротив неё. То есть Малиновская сначала даже и не поняла, в чем, собственно, дело, — просто её глаза отметили резкое изменение освещения — это Ольга Александровна задернула занавеску, чтобы не донимало слепящее солнце, и таким образом возвращая Машу из мира грёз на грешную землю.

— Машунь, я бы хотела с тобой поговорить, — начало разговора и тон, которым это было произнесено, не предвещало ничего хорошего.

Маша согласно кивнула, как бы показывая, что она внимательно слушает.

— Ты знаешь, что я постоянно пропадаю на работе, и у меня совершенно нет времени за тобою следить, — начала Ольга Александровна, — но это, разумеется, не значит, что я за тебя не волнуюсь.

Мама сделала небольшую паузу, ожидая возможной реакции, но Маша молчала, аккуратно расправляя руками бамбуковую подставку под горячее в виде звёздочки, и Ольга Александровна продолжила:

— На мой взгляд, ты очень редко бываешь дома. Ты постоянно пропадаешь на улице со своими друзьями, ты просто там днюешь и ночуешь, можно сказать. И неизвестно, чем вы там занимаетесь! — неожиданно закончила она.

— Мам, ну перестань, — Малиновская развела руками, — всех моих друзей ты прекрасно знаешь, и даже большинство их родителей, между прочим. Гуляю я потому, что сейчас каникулы — что же мне ещё делать, по-твоему? Сидеть дома в такую замечательную погоду?

— Милая, ты, пожалуйста, не сердись, — мама протянула свою руку, касаясь Машиного плеча. — Просто сейчас столько всего неправильного, мерзкого происходит. Сигареты, алкоголь — я это имею в виду. Я переживаю за тебя.

— Не волнуйся, мам, я этим не увлекаюсь.

— И потом, ладно бы ты общалась со своими сверстниками, но ведь в твоем окружении есть и совсем взрослые юноши…

— Это ты на Антона и Евгена намекаешь, да? Я поняла, — Машка уже не сдерживала улыбку. — Тебе не о чем беспокоиться, поверь. Мы тысячу лет друг друга знаем, все в порядке!

К сожалению, она не могла объяснить матери истинную причину своих столь частых отсутствий: «ты знаешь, мам, я посещаю параллельный мир, чтобы изучать магию. У меня есть личный медведь — Пончик, и ещё с недавних пор я понимаю язык птиц. И, да, забыла сказать, я теперь бессмертна», — от такого у Ольги Александровны вполне мог случиться сердечный приступ, поэтому в голову начала лезть всякая чушь. На ум пришел один забавный анекдот: «Доченька, ты связалась с плохой компанией! — Нет, мам, я её основала!» — но озвучивать она его, разумеется, не стала. По-видимому, в этот момент на лице Марии блуждала самозабвенная идиотская улыбка, потому что Ольга Александровна, придвинувшись к ней поближе, неожиданно и слегка тревожно произнесла:

— Маш… а ты… не наркоманка?

Наступила короткая пауза. Вопрос, по мнению Малиновской, уже выходил за грани адекватного, и она просто дико заржала в ответ, чем ещё больше обеспокоила свою мать.

На следующий день весь Авалон явился на тренировку в полном составе. То есть, конечно, тренировка в этот раз была назначена только у Антона и Татьяны — просто Флавиус иногда перемешивал пары в случае необходимости. Сегодня такая необходимость как раз-таки и возникла: Антон, как один из самых умелых и успешных учеников, собирался попрактиковаться в создании одной из наиболее сложных субстанций для его рода магии, а именно — в сотворении дождя. Сильфида одно время напоминала ему, что концентрация грозовых туч и вызывание муссонных ливней считается непростой задачей даже для бессмертных, обладающих гораздо более продолжительным опытом в подобного рода вещах. С начала интенсивных занятий прошло едва ли более трех месяцев, но, с другой стороны, обучение их Авалона продвигалось темпами попросту беспрецедентными, поэтому можно было попробовать и что-то более сложное — вреда это, по крайней мере, не принесёт.

В этот раз в партнеры Антону определили Татьяну. Произошло это лишь потому, что наступил самый благоприятный момент для генерации Таней молнии — ведь она контролировала электричество, а молния была наиболее ярким представителем такого рода явлений в живой природе. Флавиус, обучающий Таню, считал, что девушке ещё рано переходить к таким сложным магическим процессам, но, разумеется, всячески поддерживал свою подопечную, согласившись с тем, что дождь и гроза непременно должны создаваться вместе. А вот Сильфида в успехе Антона нисколько не сомневалась.

Малиновской, которая по уже сложившейся традиции ехала на Пончике, притопавшей из леса, было не совсем привычно видеть всех друзей снова вместе — из-за того, что в прошедший месяц в их компании обязательно кого-нибудь не хватало по причине очередного отдыха, она успела немного подзабыть, каково это — толкающаяся на дороге орава из восьми человек.

Поздоровавшись с Флавиусом и Сильфидой, которые, как обычно, ждали их у центральных ворот Нифльхейма, каждый отправился заниматься своим делом: Таня и Антон, естественно, остались со своими наставниками — постигать новые горизонты магии Воды и Электричества. Евген, как это ни странно, пошёл в Библиотеку — в последнее время его крайне интересовали истории жизни его предшественников — элементалей, которые так же, как и он, раньше владели магией Огня. Бирюк, Слава и Семён дружной гурьбой приняли решение посетить кухню у дварфов: молодые люди неожиданно поняли, что крайне проголодались, благо добрые дварфы всегда были готовы накормить любого, кто бы к ним не заглянул. А Настя и Маша — две неразлучные подруги — неспешным шагом дошли до Стрельбища, чтобы поупражняться с мишенями и похвастаться друг перед дружкой, кто и чего из них больше умеет. Если раньше единственным их развлечением было сотворение магических пуль, то теперь возможности стали куда как более разнообразными. Пончик неторопливо трусила рядом с ними, изредка останавливаясь и суя нос в заросли травы, что-то там ища и громко фыркая при этом. Если Медведица отставала от Маши больше чем на два-три шага, она пускалась в забавный косолапый полу-галоп, стараясь как можно скорее нагнать хозяйку.

По дороге к Стрельбищу навстречу им попалось несколько дварфов — некоторые везли в забавных круглых тачках желтую репу, кто-то нёс большие мотки веревки, другие просто шли рядом. Дварфы и девушки, раскланявшись, уже практически миновали друг друга, и тут один из дварфов неожиданно оступился и упал, шлепнувшись носом в траву. Очевидно, он просто наступил на конец одной из веревок, которую сам же и нёс. Малиновская чисто инстинктивно среагировала самой первой: пока остальные дварфы охали и ахали, без дела всплёскивая руками, она подскочила к упавшему и помогла ему подняться. Тот, конечно, дико засмущался — как Маша уже знала, дварфы не привыкли, чтобы им хоть в чем-то помогали, а потому он низко поклонился и произнёс: