Авалон:Хроники бессмертных - Антон Ермаков

— Что, серьезно?!

— Абсолютно, — подтвердила Настя. Похоже, она снова начала сердиться, заново вспоминая все детали произошедшего. — Я сначала думала, может быть он шутит так, ну мало ли. Оказывается, нет. Представь себе: он, значит, у нас тут великий Бессмертный, а они так — сплюснутый народец, грязь под ногами! Так прямо и ляпнул. А я стою и не знаю даже, чего сказать — мне и за себя стыдно, и за него, я готова была прямо сквозь землю там провалиться.

— Зачем же он так? Они же такие хорошие! — расстроилась Малиновская. — Слушай, я с ним сама обязательно об этом поговорю. А дварфы чего?

— Они очень огорчились и сказали, что он злой и нехороший, — ответила Настя после некоторого колебания. — И я его поскорее оттуда утащила, пока он им ещё каких-нибудь гадостей не наговорил. Надо было с тобой вообще остаться. В следующий раз никуда не пойду с ним гулять, пусть сам ходит куда хочет, делает чего хочет, а меня таким образом я не дам очернять, пусть даже и в глазах дварфов, — сердито закончила она.

— Слушай, у него реально иногда крыша едет, по-моему, — Маша поджала губы, разглядывая коричневые листья, лежащие по краям тропинки. Ей тоже было очень обидно за дварфов. Ей вообще всегда было обидно за любую несправедливость, но в этой ситуации особенно, потому что теоретически она могла её предотвратить. По крайней мере, она твердо решила поговорить по этому поводу с Евгеном.

— Мания величия это называется, — сказала Настасья, как бы подводя итог рассуждениям, — ладно, не хочу больше это обсуждать, — она остановилась и подняла голову. — О, смотри-ка — вот и Старый Клён!

Действительно, за обсуждением девушки и не заметили, как дошли до Старого Клёна — значит, большая часть пути уже была пройдена, и до Нифльхейма оставалось совсем чуть-чуть.

— Здравствуйте! — громко крикнула Маша, задрав голову.

Кажется, Клён крепко спал, а может быть просто о чем-то глубоко задумался, прежде чем встрепенуться и открыть свои желтые, задумчивые глаза.

— О, здравствуйте, мои дорогие! — пророкотал он. — Очень рад вас видеть. Впрочем, как и всегда. Но почему вас только двое? Что-то стряслось? Неужто какое-то лихо разделило Авалон?

— Не беспокойтесь, всё в порядке, — поспешила унять его тревогу Малиновская. — Просто у нас начались индивидуальные тренировки, а все остальные слишком устали, чтобы сегодня прийти. Вот мы и шагаем вдвоем с Настькой потихоньку.

— М-м-м, ну что же, тогда я желаю вам удачи, — ответил Клён. — Удачи и терпения. Оно вам сегодня понадобится, в этом нет сомнения, — он глубоко вздохнул, — как быстро летит время — вроде бы только что вы падали от страха, встретившись со мной, а вот теперь уже идёте к новым вершинам магии, и мне кажется, будто я знаю вас давным-давно…

Спустя примерно четверть часа Мария стояла посреди волнующегося моря зелёной травы и с некоторой тревогой смотрела в сторону Нифльхейма: по древнему тракту, ведущему к воротам каменной твердыни, шли, всё более удаляясь от неё, Флавиус и Настасья. Из-за того, что у её подруги оказалась очень специфическая магия — стекло — ни Сильфида, ни Флавиус не смогли ей подобрать что-либо подходящее для тренировки на открытом воздухе. Поэтому, в связи с наложенными ограничениями, Насте предстояло постигать азы высшей магии в одном из многочисленных залов замка — там для неё уже все было подготовлено: дварфы насобирали из своих несметных кладовых целую кучу ненужной стеклянной посуды. Настасье относительно повезло — горные дварфы были искусными стекольными мастерами, выдувая из расплавленной породы любые формы и цвета, делая невероятно красивые, изумительные предметы из стекла. Конечно же, за множество веков у них накопились огромные количества ненужных вещей — в основном, разумеется, посуды, — а иначе бы Флавиусу пришлось поломать голову и изобрести нечто более изощренное для того, чтобы его сегодняшняя ученица могла постигать основы своей стекольной магии и развивать её.

Наконец, двое бессмертных скрылись среди створ центральных ворот, и Малиновская, еле слышно вздохнув, медленно перевела взгляд себе под ноги, рассматривая чуть примятые травяные стебельки. Сильфида, все это время молча стоявшая рядом, не торопила её — Бессмертная давала ей собраться с мыслями и терпеливо ждала, пока Маша будет готова. Легкий волнующий ветерок, гулявший вокруг них, ласкового перебирал светлые Машины волосы и, словно тихо шепнув ей на ушко: «пора!», улетел беззаботно резвиться над печальной гладью Великого озера. Мария подняла глаза и встретилась взглядом с Сильфидой.

— Может быть, начнём? — произнесла та, улыбнувшись. — У тебя такой перепуганный вид. Не бойся — я рядом и постараюсь помочь тебе во всем, в чем только смогу. Понимаю, ты впервые оказалась здесь без своих друзей — и это, должно быть, очень трудно. Но трудности лишь закаляют наш характер и укрепляют волю.

Маша согласно кивнула. Она не волновалась, нет, просто очень непривычно было ощущать, что рядом с тобою нет друзей, которые всегда тебя поддержат. Даже Пончика они сегодня тоже вынужденно отправили погулять отдельно от них, потому что, как пояснила Сильфида, на первых порах будет лучше, если никого не будет поблизости — и дело было вовсе не в психологическом аспекте. Пока бессмертный не научится более-менее владеть своей «родной» магией, в открытый воздух могут происходить неконтролируемые выбросы магической плазмы (по крайней мере, Малиновская для себя поняла это так), которые способны навредить окружающим.

— Итак, Мария, с чего бы ты хотела начать? — Маша уже давно обратила внимание, что Сильфида при обращении к ним всегда старается использовать полную форму имени.

Малиновская немного удивилась и приподняла брови — она-то думала, что сегодня, как и всегда, нужно лишь выполнять то, что ей скажут, ну или, по крайней мере, зададут некую общую тему, которой будет необходимо следовать. Вместо этого совершенно неожиданно предоставлялась полная свобода действий. Однако бесконечное число возможных дальнейших вариантов даже привело её в некоторое замешательство. Сильфида продолжала выжидающе смотреть на неё, и Маша, отчего-то засмущавшись, промямлила:

— Если честно, мне бы хотелось… то есть было бы неплохо для начала, конечно… я мечтала научиться выращивать цветы. Чтобы прямо мгновенно — р-р-раз! — и выросли! — на этих словах она замолчала. Сейчас ей казалось, что все произнесенное звучало глупо и нелепо. Детский сад какой-то. Цветы. Сейчас Сильфида наверняка рассмеется и скажет ей, что это совершенно неподходящий вариант, полная ерунда и бессмыслица — нужно начинать с чего-то более сложного, более серьезного. Например, с того, что должно ей будет пригодиться в сражении — если оно когда-нибудь произойдёт, — а не какие-то там дурацкие цветочки, которые непонятно вообще для чего нужны.