Тайновидец. Том 1: Пропавший дар - Алекс Рудин

— Вы сказали, что хотите мне помочь, господин Тайновидец? — спросил Юрий, не обращая внимания на мои слова. — Так помогите!

Он шагнул ко мне.

— Забудьте про артефакт! Забудьте все, что происходило с вами в последние дни. Вы не знаете, кто такой Гораздов. Вы не знаете, что случилось с Иваном. Вы ничего не помните.

Зрачки Юрия закатились под верхнее веко, взгляд стал безумным. Он изо всех сил давил на меня своим могущественным ментальным даром. Вот только никакого могущества не было. Судьба и магия жестоко подшутили над Юрием Горчаковым.

— Забудьте все! — выкрикнул Юрий.

Слова прозвучали хлестко, словно приказ. Но я и не подумал подчиниться. Пора было заканчивать этот спектакль.

Очевидно, Зотов был того же мнения. Потому что глаза гипсовой маски, висевшей на стене, вспыхнули зловещим зеленым огнем.

— Достаточно, господин Тайновидец! — прорычала маска. — Он признался. Полицейские уже подъезжают к дому. Да и князь Горчаков все слышал — он сидит рядом со мной.

Юрий поперхнулся на полуслове. Его бешеный взгляд метнулся к маске.

— Что это? — выкрикнул он.

— Тайная служба, — усмехнулся я. — Они все слышали.

Неожиданно Юрий оттолкнул меня и схватил молоток. Но я оказался быстрее и свалил его с ног сильным ударом в челюсть. Молоток со стуком полетел на пол, а я уселся сверху на Юрия и принялся заламывать ему руки. Очки в его кармане хрустнули под моим коленом.

— Сдохни! — кричал Юрий, отбиваясь и брызгая слюной. — Сдохни, Воронцов! Сдохни!

Я врезал ему еще раз. Голова Юрия резко мотнулась в сторону, он потерял сознание и обмяк.

Убедившись, что он не притворяется, я расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки и снял с шеи Юрия медальон.

Золотую восьмиконечную звезду с голубыми сапфирами.

По крыльцу затопали тяжелые сапоги, и в дом ворвались городовые.

Глава 29

Утром Игнат разбудил меня стуком в дверь спальни:

— Завтрак готов, ваше сиятельство!

— Иду, — отозвался я, еще не открыв глаза.

Потянулся, и с улыбкой уставился в потолок.

Я отлично выспался и чувствовал себя бодрым и свежим. Как будто поимка Юрия Горчакова позволила мне избавиться от напряжения последних дней.

Стоя в душе под теплыми, колючими струями, я вспоминал окончание вчерашнего дня.

* * *

Городовые ворвались в дом Гораздова и увезли Юрия. Он пришел в себя, но выглядел совершенно безумным. Наверное, внезапное понимание того, что никакого могущественного дара у него нет, оказалось слишком сильным шоком. Что-то сдвинулось в голове княжича.

— Куда его? — спросил я у Зотова.

Начальник Тайной службы примчался вслед за полицией на своем черном мобиле, который знала вся столица. Вместе с ним приехал эксперт Леонид Францевич Щедрин. Он осмотрел Юрия, озабоченно поджал полные губы и кивнул городовым:

— Везите на Пряжку, к целителям.

На набережной реки Пряжки находилась известная всему городу лечебница для душевнобольных магов.

— Вас не мучают угрызения совести, Александр Васильевич? — с усмешкой спросил Зотов, наблюдая, как Юрия усаживают в полицейский мобиль.

— С чего бы? — удивился я.

— И правильно, — неожиданно согласился Никита Михайлович. — Юрий Горчаков сам довел себя до нервного срыва и перенапряжения. В последние две недели он нещадно подгонял свой дар, думая, что это действие артефакта. Но зрелище неприятное.

— Я переживу, — улыбнулся я.

Зотов мельком осмотрел погром, который мы с Юрием устроили в мастерской. Поднял с пола молоток и подбросил его в руке.

— Юрий на вас напал?

— Я ожидал этого, — ответил я, пожимая плечами.

— Вам надо отдохнуть, — сказал Зотов. — Сегодня я не стану утомлять вас расспросами. Поезжайте домой, господин Тайновидец.

Так я и сделал. Но сначала упаковал гипсовую маску в деревянный ящик со стружками и отвез в мастерскую Севы Пожарского. Вторая маска осталась в управлении Тайной службы. Никита Михайлович обещал вернуть ее лично.

— Любопытный артефакт, — сказал он. — Ему можно найти применение в нашей работе. Поговорю об этом с князем Пожарским.

— Я передам ваши слова Севе, — улыбнулся я. — Ему будет приятно.

— Передайте, — задумчиво согласился Зотов.

— А как вам Миша Кожемяко? — спросил я, решив, что этот момент ничем не хуже любого другого.

— Способный юноша, — ответил Зотов. — рассудительный и основательный. Опыта ему не хватает, но это дело поправимое. А почему вы спрашиваете?

— Он как-то говорил мне, что не прочь перейти в Тайную службу.

— Пока рановато, — ответил Никита Михайлович. — Пусть наберется опыта. Мне нужны не исполнители, а следователи. Но я к нему присмотрюсь.

Зотов с интересом повертел в руках золотой медальон, который я снял с шеи Юрия Горчакова.

— Артефакт усиления дара, надо же. Кто бы мог подумать?

Достал носовой платок, завернул в него медальон и опустил в глубокий карман.

— Пока побудет уликой. Потом решим, кому его вернуть — Гораздову или князю Горчакову.

— Как там князь? — вспомнил я. — Вы говорили, что менталист снял с него проклятье?

— Да, менталист сработал безупречно, — кивнул Зотов. — Но князь Горчаков очень напуган. Вчера он отказался говорить со мной откровенно.

— И поэтому вы дали ему возможность услышать признание Юрия? — сообразил я. — Решили застать князя врасплох? Жесткая мера.

— Я расследую дело государственной важности, — напомнил Зотов. — Здесь нет места жалости. Темное заклятие наложено на государственного чиновника. И пока неизвестно, что под действием этого проклятия натворил князь. Мне нужен тот, кто это сделал.

— Понимаю вас, — кивнул я. — Полагаю, князь Горчаков под арестом?

— Официально это для его же безопасности, — усмехнулся Зотов. — Но князь останется в камере до тех пор, пока я не получу его показания.

— Если вам понадобится моя помощь, я к вашим услугам, — сказал я.

— Благодарю, господин Тайновидец. А теперь поезжайте.

Найти в районе Гавани извозчика было почти невозможным делом, поэтому до Ремесленного квартала меня довезли на полицейском мобиле. Я послал зов Севе, но вместо него дверь мне открыл Кузьма Петрович.

— Поймали вора, господин Тайновидец? — спросил старый мастер, пока подмастерья по его приказу относили ящики с масками на склад.

— Поймал, — улыбнулся я.

— Может, чайку? — неожиданно предложил артефактор. — У меня и самовар горячий.

Я